Сума и сумма войны

Все течет и изменяется. Крови в Карабахском конфликте утекло столько, что изменилось само отношение к кровопусканию.
Около тридцати лет назад первые известия о жертвах Карабахского конфликта напоминали, скорее, жалобы в Генпрокуратуру СССР, нежели военные сводки. Скажем, власти Азербайджана оповещали об убийстве двух своих граждан близ административной границы Нагорно-Карабахской области в массовой драке, спровоцированной армянскими сепаратистами. А из Степанакерта сообщали об избиении жителями азербайджанского села пассажиров автобуса, следовавшего в Ереван, в результате чего один человек погиб…
По прошествии многих лет поменялся не только порядок цифр в статистике смертоубийств, но и сам подход к таким расчетам. Во время последних трехдневных боев, вспыхнувших в начале апреля, противостоящие стороны, обвиняя друг друга в эскалации застарелого конфликта, с воодушевлением сообщали о десятках и даже сотнях погибших в стане врага и ничтожных потерях в своих войсках.
Между тем в ходе всей войны, самая острая фаза которой пришлась на начало 90-х, Азербайджан, Нагорно-Карабахская республика и поддерживающая её Армения потеряли, по разным оценкам, от 15 до 25 тысяч убитыми, более 25 тысяч ранеными. Десятки тысяч мирных жителей стали беженцами. (По данным последней советской переписи, население автономии составляло около 190 тысяч человек, а в 2009 году — всего лишь 141 тысячу). Такова цена так и не проясненного в боях вопроса: что выше и важнее — право на самоопределение или принцип территориальной целостности?
Война в Нагорном Карабахе лишь подтвердила, что этот “квартирный вопрос в международном масштабе” не просто портит — буквально изводит массу народа. Ответа же на него как не было, так и нет. Есть только предположение некоторых политологов, что, если бы все участники конфликта были членами некоей “единой общности”, то и самого конфликта не случилось бы. Но этот намек на “советское братство народов” не очень убеждает — СССР в конечном счете сам стал жертвой “парада суверенитетов”, а стрелять в Нагорном Карабахе начали и того раньше.
Еще меньше оснований считать такой примиряющей общностью какое-либо объединение постсоветских государств. Азербайджан, к слову, вышел из сформированной на основе СНГ Организации Договора о коллективной безопасности, когда убедился, что его “союзнические отношения” с Арменией ничуть не влияют на позицию Еревана по Нагорному Карабаху. Да и Минская группа ОБСЕ, сопредседателями которой являются Россия, Франция и США, не ставит перед собой задачи скорейшего установления справедливого и вечного мира, заморозить бы конфликт на неопределенно долгое время - уже хорошо…
На этот раз огонь на линии соприкосновения войск был прекращен благодаря экстренной встрече в Москве высших военных чинов Азербайджана и Армении, которые не стали уповать на очередную резолюцию Совбеза ООН по Нагорному Карабаху и обо всем договорились сами.
…В начале 90-х в редакцию, где я тогда работал, забрел странный посетитель - парень лет тридцати, который сказал, что путешествует пешком и автостопом по республикам СССР и не вернется в Азербайджан, пока не побывает во всех пятнадцати. Когда он вышел из родного города Гянджы, Союз еще был, а в Эстонии впервые увидел шлагбаум КПП. Но его пропустили — пограничный режим еще не установился. Спросили только, с какой целью пожаловал в суверенное государство. “И что вы ответили?” — “Сказал как есть: человечество отмечает 850-летие поэта Низами, и я рассказываю людям о его поэзии”.
Такой вот “дервиш”, почитатель восточной лирики и, между прочим, кандидат филологических наук. Успел побывать в нескольких республиках. На хлеб насущный зарабатывал в пути — когда лекциями в сельских клубах, а чаще грузчиком. Я, конечно, расспрашивал его о событиях в Баку, Сумгаите и Карабахе, но он отвечал, что “мы с Низами из Гянджы” и продолжал декламировать стихи своего великого земляка.
И только уходя, процитировал в дверях другого классика: “Не дай мне бог сойти с ума. Нет, легче посох и сума”.