Общество

Рождение “железной” металлургии

Начало активного развития “железной” металлургии в Сибири (да и в России) падает на XVIII век. Хотя поиск и освоение полезных ископаемых начались гораздо раньше. Ещё с древности местные жители нашего региона из руд, лежащих практически на поверхности, могли кустарным способом получать железо. И о том, что Сибирь богата различными полезными ископаемыми, конечно, догадывались. Поэтому, после присоединения Сибири к России, уже в 1636 году создаётся Сибирский приказ, которому в управление передаётся вся сибирская территория, а также разработка всех обнаруженных месторождений. Поиски руд всячески поощрялись правительством: за находку руды выдавалось большое денежное вознаграждение.
Одним из самых интересных для рудознатцев оказывается Кузнецкий уезд. Его рудными “кладовыми” живо заинтересовался уральский заводчик Акинфий Демидов. Получив от Берг-коллегии в 1726 году часть земли Кузнецкого уезда, он создаёт здесь целую горнозаводскую империю. Кусок для него оказался действительно лакомым. Но в 1747 году он умирает, и императрица Елизавета забирает все Алтайские владения Демидова в собственность царского кабинета. На этой территории создаётся Колывано-Воскресенский (Алтайский) горный округ, и горнозаводское дело на Алтае начинает быстро расти. Со временем округ становится почти государством в государстве, со своими городами, заводами, армией, крепостями и даже особой “сибирской монетой”, которую чеканили в посёлке Сузун, что в 150ти километрах от нынешнего Новосибирска. На территории округа добывались медь, серебро, золото — всё, что имело немаловажное значение для экономики Российской империи.
Достаточно сказать, что Колывано-Воскресенские заводы в XVIII — XIX веках были основными поставщиками серебра для нашего государства. Однако все эти заводы остро нуждались в железных изделиях, скобяных товарах, инструментах, машинах. Для этого пытались использовать уральские мощности железоделательных заводов, но удалённость данных предприятий делала производимые железные изделия слишком дорогими. Не увенчалась успехом и попытка использовать вместо уральских заводов Ирбинский завод (Хакасия) — из-за проблематичной доставки и эта идея оказалась экономически невыгодной. В связи с чем было решено найти максимально близкое место для создания металлургического завода.
Для поиска места и строительства будущего завода в 1768 году в верховья реки Чумыш прибывает минералог Василий Сергеевич Чулков (1746 — 1807) — известный горный специалист, организатор и руководитель горнозаводского производства на Алтае. “Никогда ещё в истории заводов, — пишет выдающийся историк техники и краевед Алтая Н.Я. Савельев, — не испытывалось столько проектов, как при В.С. Чулкове”. В задачу Чулкова входило найти месторождение железных руд и подготовить площадку для постройки железоделательного завода. Кузнецкие татары показали исследователю несколько месторождений на левом берегу Томь-Чумыш. Кроме рудных залежей, важнейшими факторами в выборе месторасположения завода было наличие полноводной реки и больших лесных массивов, необходимых для производства древесного угля, используемого в качестве топлива. Выбранное место полностью этому удовлетворяло.
Так, в сентябре 1769 года главным командиром Колывано-Воскресенских заводов А.А. Ирманом принимается решение о строительстве на реке Томь-Чумыш, в 45-ти верстах от Кузнецка, первого в Кузнецком уезде железоделательного завода с наименованием Томский. Руководителем строительства и первым начальником завода был опытный специалист своего времени, горный чиновник берггешворен Д.Ф. Головин. В помощь ему были определены плотный мастер Рябиков с учениками, опытные плотники, “бывалые при новых строительствах плотин”, кузнецы и несколько унтер-офицеров и солдат для надзора за крестьянами — рядовыми строителями. Используя опыт К.Д. Фролова (русский горный инженер, изобретатель-механик, гидротехник) по сооружению гидротехнических установок, мастеровой народ устроил плотину и гидросиловые системы для использования на заводе энергии падающей воды, которая приводила в движение различные механизмы. Кроме этого, используя метод внеэкономического принуждения, с лета 1769го по декабрь 1771 года были построены цеха и складские помещения. А 17 декабря 1771 года домна Томского завода выдала первый чугун. Эту дату можно считать днём рождения кузбасской “железной” металлургии.
С Томского завода стало удобно возить готовую железную продукцию на заводы и рудники Алтая речным путём или трактом. К концу 1790-х годов Томский завод не только удовлетворял потребности алтайских заводов и рудников в чугунных и железных изделиях, но и продавал их на 10 тысяч рублей в год на сторону.
Кто же работал на заводе? В качестве рабочей силы на заводы отправлялись государственные крестьяне. Их количество, приписанное к заводам, постоянно увеличивалось. При установлении разряда приписных крестьян предполагалось, что заводской и рудничный труд не оторвёт их от земли. По закону крестьяне обязаны были работать для заводов только в свободное от земледельческих работ время — весной, летом и зимой. Но замена подённой работы урочной, тяжесть самих уроков, отдалённость заводов от большинства крестьянских селений, произвол ближайшего начальства и так далее — всё это заставляло крестьян ради заводской работы бросать свою собственную. В конечном результате обязательный заводской труд приводил к падению собственного хозяйства приписных крестьян.
Для отношений, установившихся на Алтае до 1861 года, часто употребляют название “обязательный труд”. Этим выражением смягчается факт существования крепостных порядков на Алтае, которых якобы не было. Действительно, алтайские мастеровые и крестьяне юридически не были крепостными. Мастеровой, после 35ти лет беспорочной “службы”, с выплатой жалования от 12ти до 24х рублей в год, освобождался от работ и получал пенсию 2 рубля в год, а приписной крестьянин мог откупиться от заводской барщины, наняв за себя другого. Но на деле положение горнозаводского населения было очень тяжёлое.
Мастеровые находились в самом худшем положении. Обречённые на вечный тяжёлый труд, они были предоставлены произволу управляющих, уставщиков, нарядчиков и прочего “горного начальства”. Эти лица могли наказывать мастеровых, забивая их иногда до смерти. Могли морить их на работе, от их воли зависел перевод мастеровых на другой завод или рудник, и таким образом массу рабочих гоняли, как скот, с места на место. От этих тяжёлых условий существования мастеровые бежали, убивали надсмотрщиков и даже нередко взводили на себя преступления, чтобы только добиться ссылки на каторгу, которую они предпочитали заводской и рудничной работе.
В лучшем положении были приписные крестьяне, но и они сильно страдали от тяжести работ и своеволия и жестокости местной горнозаводской администрации. Приписные крестьяне исполняли заводскую барщину, почти равную барщине в помещичьих имениях; а те из них, которые имели возможность взамен себя нанять на барщину других, были на положении оброчных крестьян. Из них же набирались мастеровые. Главное различие между мастеровыми и приписными крестьянами заключалось в том, что для первых (исключая урочников) горное или заводское дело было постоянным и единственным занятием, от которого они и получали средства к существованию, а крестьяне работали для заводов временно, столько, сколько приходилось сработать им за подушный оклад, считая по узаконенной (“плакатной”) подённой плате.
В связи с ростом рудников и расширением Колывано-Воскресенских заводов указом Екатерины II в состав приписных было включено всё население Томского и Кузнецкого уездов. Одновременно на Алтайских заводах была введена “горнозаводская рекрутчина”. Рекрутов набирали из числа приписных крестьян — тех, кто был прикреплён к заводам и вместо уплаты податей отрабатывал их трудом. Отбор производился почти ежегодно: из семей насильно уводили самых здоровых юношей, а иногда и детей 7 — 10ти лет. Барщина была увеличена с 60ти до 165-ти дней в году, а расценки за работу снижены. Две недели мастеровые работали по 12 часов в смену без выходных и отпусков, только третья отводилась для землепашества и огородничества и называлась “гулевой”. Продуктами питания мастеровые должны были обеспечивать себя сами. В январе 1765 года в ответ на запрос канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства, жаловавшегося на отсутствие мастеровых для строящихся заводов, Кабинет заявил, что “остаётся натуральнейший и кратчайший способ, взять к новым заводам и к наполнению прочих мест из заводских крестьян людей молодых здоровых, и к тем мастерствам и работам, к коим они надобны, способных, столько оных по необходимости потребно”.
Распределение по специальностям и видам работ свидетельствует о высокой степени разделения труда на заводах. Внутри специальностей существовала сложная квалификационная иерархия: мастер, подмастерья, ученики первой статьи, ученики второй статьи, рядовые работники первой статьи, рядовые работники второй статьи. Все звенья квалифицированной иерархии имели различную заработную плату. Так, токарный подмастерье получал 30 рублей в год, в то время как токарные ученики — от 18ти до 20ти рублей; инструментальный подмастерье получал 50 рублей, а инструментального дела ученик — от 5ти до 12ти рублей. В конце ХVIII века на Томском заводе работало 3822 приписных крестьянина. Их распределение по заводам производилось Канцелярией горного начальства централизованно, в зависимости от предполагаемого годового объёма работ на каждом предприятии.
Даже по тем временам Томский завод не был большим. На нём работали одна домна, три больших молота, три малых пятипудовых молота, одна печь и молот для “стола”, проволочная фабрика, мукомольная и лесопильные мельницы. Корпуса завода, как и жилые дома, были построены из сибирского кедра, а его горны сложены из кирпича. Завод выпускал чугунное литьё, листовое железо, сталь, проволоку. Имея годовую производительность до 35 000 пудов железа, чугуна и стали, завод поставлял металлические изделия заводам и рудникам, находившимся в ведении царского Кабинета. Хотя часть продукции шла на вольный рынок. Так в 1795 году большую партию “железных и чугунных вещей, делаемых в Томском заводе на продажу” закупил купец из Ташкента Наврус Хасанов.
Выплавка железа проводилась в отражательных печах больших размеров. Дутьё осуществлялось с помощью цилиндрических мехов, приводимых в движение водой. На заводе существовало разнообразие обязанностей, универсальность каждого рабочего. Не было разделения на специальности машинистов, горняков, столяров, кузнецов. Все машины, инструменты изготовлены руками самих мастеровых. “При этом поражает ловкость и умение и совершенно непостижимая смекалистость, с какими выполняются самые различные операции”, — отмечает известный путешественник П. Чихачёв в своей книге “Путешествие в Восточный Алтай”.
Почти полвека Томский завод был единственным железоделательным предприятием не только в Колывано-Воскресенском горном округе, но во всей Западной Сибири. По мере роста производства продукция завода не только обеспечивала округ, но и частично реализовывалась на местном рынке. Спросом среди населения пользовались чугунные котлы, горшки, чайники, железные вёдра, заслонки, задвижки, кастрюли, гвозди и другие изделия. Производство металлов на Томском заводе обеспечивало горному округу высокую прибыль. Только от продажи железных изделий на местном рынке было получено столько доходов, сколько необходимо для полного содержания завода. За 1772 — 1799 годы для реализации на внутреннем рынке было отпущено железа 24 818 пудов, посуды общим весом 18 169 пудов, стали 123 пуда, уклада 249 пудов.
Томский завод был детищем своего времени. Время паровых машин ещё не наступило. Ни на одном алтайском заводе их не применяли, ибо использование при всех металлургических операциях исключительно древесного угля позволяет довольствоваться очень несложными и маломощными воздуходувными установками. Применение каменного угля усложнило бы работу тем, что уголь Кузнецкого бассейна по своей природе приближается к антрациту и потребовал бы значительного объёма кислорода, подача которого могла бы осуществляться лишь при применении более мощных машин. Однако на Томском заводе были проведены значимые опыты по применению каменного угля в металлургическом процессе.
Это произошло по инициативе горнозаводского управителя Пастухова, который приехал на Томский завод, где в то время строили “воздушную печь для вторичной расплавки металла и литья разных мелочных припасов”. Пастухов показал рабочим кусок английского каменного угля, очень подходящего для такой печи. Плотинный ученик Яков Ребров сказал, что похожий уголь он видел на берегу реки Томи, около деревни Атамановой, и ради любопытства взял с пуд, привёз в завод и хранит дома. Этот уголь оказался подобным английскому и по виду и по свойствам. В 1789-м и 1790 годах “добыто было и на казённых лошадях в завод перевезено до 2150-ти пудов угля” (34,4 тонны). Но по разным причинам производство на каменном угле было остановлено. Технология плавки углём стала применяться значительно позже. К тому же в то время для выплавки чугуна из окисленной руды древесный уголь подходил больше. И всё же повторные опыты в 1798 году показали, что “сей каменный уголь… печку раскаляет до высокой степени, что те же сосновые сухие дрова и до того не в состоянии”. Такими были первые шаги по открытию и использованию каменных углей Кузнецкого бассейна в промышленных целях. Вообще, понятие “впервые” применяется к Томскому заводу довольно часто. Именно он в 1809 — 1810 годах получил ответственный заказ на отливку рельсов для сооружавшейся П.К. Фроловым первой в России чугунно-конной дороги на Змеиногорском руднике.
Для села Томского, как бы сейчас сказали, завод был “градообразующим предприятием”. На время работы завода в 1859 году в селе Томском числилось 2679 жителей, а в уездном городе Кузнецке всего лишь 1834. Село было довольно развитым. Там была церковно-приходская школа, церковь, а для рабочих первая за Уралом техническая библиотека. Но в 1864 году завод был закрыт по причине нерентабельности, он перестал удовлетворять нуждам Кабинета, в ведении которого находился.
Причин было несколько. Истощилась руда, завозимая с Сухаринского рудника, возникли трудности с древесным углём из-за вырубки окрестных лесов, после отмены “горнозаводской рекрутчины” в 1861 году, возникли проблемы с рабочей силой. Сыграл здесь роль и консерватизм царского Кабинета, который не согласился переориентировать производство завода на нужды внутреннего рынка, организовать производство сельскохозяйственных орудий и предметов широкого потребления. После закрытия численность населения стала сокращаться. Оставшиеся местные жители, в основном рабочие, не привыкшие к крестьянскому труду, долгое время занимались кустарными промыслами. В начале 1900-х годов в селе Томском бондарным промыслом было занято 142 хозяйства. Они вырабатывали в год до 1000 кадок различной величины. 25 хозяйств занималось столярным промыслом (выделка стульев, столов и пр.), изготовляя до 200 предметов в год. Все эти промысловые изделия сбывались в соседние сёла и в город Кузнецк.
Тем не менее Томский завод явился базой для строительства второго на территории Кузбасса железоделательного завода — Гурьевского. Этот завод был построен в 1816 году как сереброплавильный. В 1818 году на заседании горного совета в Барнауле начальник Колывано-Воскресенского горного округа П.К. Фролов внёс предложение создать на Гурьевском заводе чугуноплавильное и железоделательное производство. Эта идея была осуществлена в 1826 году, когда рабочие Томского завода построили в Гурьевске доменную печь и кричную фабрику. Таким образом, в Алтайском горном округе стало два железоделательных завода. Самое интересное то, что Гурьевское предприятие работает и по сей день. Разменяв третью сотню лет, этот завод является самым старым, работающим по профилю заводом России.
Сегодня такого села, как Томский завод, больше не существует. О когда-то первом в Кузбассе железоделательном предприятии напоминают лишь скрытые под слоем дёрна заводские фундаменты, искусственный пруд да встречающиеся на земле бесформенные слитки шлака и металла. Но есть достаточно подробные карты этого поселения. Если их спроецировать на естественный рельеф, мы получим чёткое представление, что и где находилось. Основная, центральная часть села располагалась на высоком левом берегу реки Томь-Чумыш, где и сейчас можно увидеть ветхие остатки различных строений. Оставшиеся же несколько домов, пригодных для жилья, как базы используют охотники, рыболовы, авто- и мотоэкстремалы. Широкая центральная улица, “разрезающая” село, — это часть некогда оживлённого Барнаульско-Кузнецкого почтового тракта. По этому тракту в Кузнецк к своей возлюбленной когда-то спешил ещё мало кому известный Фёдор Достоевский. В XIX веке тракт являлся кратчайшей дорогой между Барнаулом и Кузнецком. Через село он проходил аккурат мимо Церкви во имя Сошествия Святого Духа. Сегодня на месте давно не существующего храма установлен большой деревянный крест. И, кстати, в Томском родился известный подвижник просвещения, первый омский святой — праведный Стефан Знаменский (1806 — 1877).
Мало что осталось от некогда “гремящего” села, но пласт истории, покрывший Томский завод, до сих пор будоражит людей, смотрящих в наше прошлое. История уходит, оставаясь во времени. Эти два понятия неотделимы. Они живут друг в друге.