«Подарок» к грозному юбилею
23 июня 2021 года, на другой день после того, как вся страна отметила 80-летний юбилей начала Великой Отечественной войны, уважаемый углановский еженедельник «Аргументы недели» в рубрике «Главная тема» опубликовал на двух полосах статью Дениса Терентьева «Мы за ценой не постоим» о людских и материальных потерях нашей страны в Великой Отечественной войне. Я не стану разбирать все неточности, допущенные автором с легкостью, достойной лучшего применения. Остановлюсь только на одной: «У немцев по вопросу потерь всё более-менее чётко: на Восточном фронте погибло чуть более 2-х миллионов солдат и офицеров вермахта, вместе с румынскими и венгерскими союзниками — около 2,8 миллиона. В 1950-е годы оценку увеличили на 400 тысяч бойцов?» Дальнейший вольный трёп автора на святую тему о наших потерях цитировать бессмысленно. А его ссылка на «Воспоминания о войне» Николая Никулина, который сам считал себя никудышным солдатом, мягко говоря, неосновательна.
Из всех вредных, но живучих мифов о Великой Отечественной войне самым подлым и предательским является миф о громадном численном превосходстве Красной армии над войсками гитлеровской коалиции как решающем факторе нашей победы. О том, что мы завалили немцев трупами и только поэтому дошли до Берлина.
Почему именно этот миф мы называем самым подлым? Потому что признать за истину превосходство в численности нашей воюющей армии — то же самое, что признать за истину превосходство германской армии в военном мастерстве, технике и — главное — в моральном духе войска. А это величайшая ложь и предательство! Никогда в военной истории ни германский, ни французский солдат не был сильнее русского, если речь шла о спасении Отечества!
Этот миф должен быть окончательно похоронен простыми и беспристрастными подсчетами, доступными даже человеку с начальным образованием. Это особенно важно сделать именно теперь, когда до славного юбилея осталось несколько десятков дней и когда, не сомневаюсь — найдутся люди, которые в очередной раз, как бы признавая величие нашей победы, в то же время не упустят случая лицемерно вздохнуть: «Да. Но какой ценой?!»
Предваряя разговор о потерях вермахта, напомним два известных факта статистики.
Первый: о безвозвратных потерях Красной армии сегодня достоверно известно, что они составили 8 668 400 человек, в том числе 1 783 300 замучены в нацистском плену.
Второй: о соотношении сил противоборствующих сторон на фронтах Великой Отечественной в разные периоды войны.
22 июня 1941 года армия вторжения составляла 5,5 млн человек (4,6 млн — немцы, 0,9 млн — венгры и румыны). Общая численность Красной армии на тот период — 4,9 млн человек. Из них в западной части страны — 2,9 млн человек.
Зимой 1941 — 1942 годов численность армии оккупантов на Восточном фронте составляла 5,6 млн человек, ей противостояли 2,8 млн воинов Красной армии.
К лету 1942 года вермахт и его союзники на Восточном фронте имели 6,2 млн человек, Красная армия — 5,6 млн.
Только к лету 1943-го численность действующей на фронте группировки Красной армии возросла до 6 млн человек, в то время как вражеские силы сократились до 5 млн. И после этого соотношение сил изменялось в дальнейшем только в пользу Красной армии.
Теперь о потерях противника — ложных и настоящих.
Самым значительным статистическим исследованием о потерях вермахта во Второй мировой войне считается труд «Сухопутная армия Германии 1933 — 1945» генерала вермахта Б. Мюллера-Гиллебранда. Но мы должны отрешиться от привычки принимать на веру всё то, что пишут недобитые гитлеровские вояки. Прочесть? Да. Но верить ли каждой цифре или каждой диаграмме? Увольте! Проигравший войну генерал не может не врать ни про «огромные» потери врага, ни про ничтожность своих собственных.
По подсчетам Мюллера-Гиллебранда за годы войны (1939 — 1945) в Германии, Австрии и Судетской области были призваны в строй 17 893 200 только немцев и австрийцев.
Из них 2 млн отозвали обратно в промышленность.
На 1 мая 1945 года в строю остались 7 590 000 человек. После простого подсчета становится ясно, что всего убыло 8 300 000. Далее автор сообщает: из 8,3 млн человек демобилизованы как негодные к военной службе 438 000 человек, еще 1 630 000 демобилизованы по другим причинам.
Из оставшихся немногим более 6 000 000 человек примерно 700 000 к концу войны находились в госпиталях, около 1 911 000 — погибли, 1 714 000 — пропали без вести, 732 — дезертировали. С 1 декабря 1944 года и до конца войны к потерям отнесены еще 1 900 000 человек, точная судьба которых неизвестна.
Таким образом, получается, что погибшими германские вооруженные силы потеряли около 4 000 000 человек.
Но, во-первых, автор как бы подзабыл, что еще до начала Второй мировой в сухопутных войсках вермахта уже числилось более 3-х млн солдат и офицеров. Это означает, что расчет потерь следует вести не от 17 893 200, а по меньшей мере от 21 000 000 человек. Тогда общий размер безвозвратных потерь вермахта возрастает по крайней мере до 7 000 000 человек.
Во-вторых, нужно очень низко ставить боевые качества своих — немецких солдат и офицеров, дабы утверждать, будто, имея войско в 7 590 000 человек в мае 1945-го, Германия пошла бы на капитуляцию, а ее фюрер при этом покончил жизнь самоубийством. По другим данным, к концу войны в составе германской армии оставалось лишь 4,8 млн человек (см. «Военно-промышленный курьер», № 8, 2010, с. 11). Представляется, что это более реальная величина.
В-третьих, большие сомнения вызывает утверждение Мюллера-Гиллебранда о том, что из 2 068 000, демобилизованных из вермахта за 1941 — 1945 годы, только 438 000 были демобилизованы как не годные к продолжению службы. По каким причинам можно было демобилизовать 1 630 000 здоровых мужчин из армии, в которую в конце войны забирали язвенников, хромых, полуслепых, 16-летних юнцов и 65-летних стариков?!
В-четвертых, не вызывает решительно никакого доверия утверждение о том, что 2 000 000 солдат были отправлены с фронта в военную промышленность. В истории вермахта был ЕДИНСТВЕННЫЙ факт массовой передачи солдат из армии в военную промышленность — в 1940м, после легкой победы над Францией (потери вермахта во французской кампании — около 17 000, французской армии — 92 000). Тогда были расформированы 17 дивизий, а еще 18 отправили в долгосрочный отпуск, все военнослужащие этих 35 дивизий были направлены на работу в военную промышленность.
Но уже вскоре, с началом подготовки к войне с СССР, их вновь призвали в строй.
В ходе войны на Востоке Германия не нуждалась в рабочей силе так остро, как это было в нашей стране. На заводах рейха трудились 34 000 000 человек, в том числе 10 000 000 иностранцев (не считая рабского труда миллионов военнопленных и остарбайтеров!). Большинство заводов рейха работали в две смены — без ночной. Для большего напряжения не было нужды. Для сравнения: наши заводы работали круглосуточно, и на них трудились всего 18 000 000 человек. И наши люди и заводы работали буквально на износ.
Теперь некоторые предварительные итоги. Перед войной и в годы Второй мировой войны в вооруженные силы Третьего рейха был призван 21 000 000 немцев и австрийцев. К концу войны в строю осталось, скорее всего, 4 800 000 (см. «ВПК» № 8, 03.10., с. 11). Всего за годы войны из вермахта убыло 15,5 — 16 млн человек. Вычитаем из этого числа 438 000 демобилизованных как не годных к дальнейшей службе и даже согласимся с тем, что 2 млн передано в военную промышленность. Получаем суммарные германские потери в 13 — 13,5 млн человек. Известно, что к концу войны в плен к нам и нашим союзникам попало более 6 000 000 немцев (вместе с австрийцами). Вычитаем эту величину. Тогда потери вермахта только убитыми и умершими составляют не менее 7 — 7,5 млн человек. Это минимальная величина, и только при том условии, что 2 миллиона солдат, переданных в военную промышленность, не были призваны повторно в конце войны.
Но это далеко не все потери «двудесятиязычного» войска, напавшего на нас в 1941-м. В вермахт массово призывались не только немцы и австрийцы. В составе некоторых боевых частей вермахта на Курской дуге количество поляков доходило до 40 процентов (в советском плену их оказалось 60 280), французов на Восточном фронте погибло 83 000 (в советском плену оказалось 23 136). Не немцев попросту НЕ ВКЛЮЧАЛИ в состав дивизий вермахта, хотя вооружали, экипировали и ставили в строй как своих. Так поступали не только с поляками или французами, но и с прочими — хорватами, словаками, датчанами и т.п.
Собственные, не учтенные немецким генералом, потери несли армии стран — союзниц Германии. Сколько потеряли они? В советскую эпоху спрашивать у союзников по Варшавскому договору, сколько они потеряли в войне против СССР, было не политкорректно. А теперь, наверное, не у кого.
Ведь только Румыния мобилизовала для войны против СССР 2,6-миллионную армию, Венгрия — 1,2 миллиона, Финляндия — 600 тысяч, Италия — более 280 тысяч человек.
В советском плену побывало, кроме 2 700 000 немцев и австрийцев, 513 767 венгров, 187 370 румын, 69 977 чехов и словаков, 48 957 итальянцев и еще много других.
Но если вы задумаетесь, кого было больше среди выведенных из строя наших врагов — убитых или взятых в плен, то представьте себя на месте русского солдата, идущего на Запад, отбивающего свои «пяди и крохи», видящего следы новых и новых страшных преступлений. И вспомните слова Андрея Болконского в ночь перед Бородином: «…одно бы я сделал, ежели бы имел власть: я не брал бы пленных. Они разорили мой дом, и идут разорить Москву, и оскорбили и оскорбляют меня ВСЯКУЮ СЕКУНДУ. Они враги мои, они преступники — все, по моим понятиям. И так же думает вся армия. Надо их казнить». Разве не это чувство питало великий воинский дух наших дедов в той войне?
Кроме того, у немцев существовала так называемая «организация Тодта», насчитывавшая в разные периоды войны до 1,5 млн человек. Официально она не входила в состав вермахта и причислялась к категории военизированных учреждений, обслуживавших воинские части. Ее сотрудники тем не менее имели достаточную военную подготовку, принимали участие в боях, несли, разумеется, потери, но в число общих потерь вермахта не включены.
Но были у наших врагов и совсем другие потери, которые, к сожалению, нам приходится, по объективным причинам, записывать на счет нашего народа. На вражеской стороне было немало добровольцев из недавно присоединенных территорий Прибалтики, Западной Украины, с Северного Кавказа и Южного Поволжья, Крыма, других граждан СССР, в том числе призванных в Красную армию, оказавшихся в плену, а оттуда ушедших служить к немцам. То есть та часть этих людей, в том числе и русских, которые воевали против Красной армии и были уничтожены Красной армией, но числятся среди безвозвратных потерь Красной армии.
Таким образом, мы имеем полное право твердо заявить, что потери Красной армии и вермахта со всеми союзниками, холуями и предателями не просто равны, а равны КАК МИНИМУМ! И это при том, что в восемь миллионов погибших немцев и почти в такое же количество — восемь с половиной миллионов погибших красноармейцев — входят 437 000 немцев, умерших в советском плену, и почти 1 800 000 красноармейцев, замученных в немецком тылу. И при том, что мы не имеем точных сведений о количестве погибших на гитлеровской стороне союзников, вассалов и прочих прихвостней и предателей. Их безвозвратные потери сюда не входят.
Поэтому мы не имеем оснований не доверять тем, кто, не ставя под сомнение размер потерь Красной армии, считает, что потери гитлеровской коалиции составили на самом деле не менее 11 — 13 млн человек (см. подробнее «16 мифов о Великой Отечественной войне», В. Прищепенко, М., Крафт +, 2009, с. 30 — 31).
Мы имеем полное право гордиться Великой Победой наших замечательных дедов, которые не числом, а умением, массовым героизмом, мужеством, воинским мастерством, самоотверженным трудом, лучшим оружием и великим терпением одолели жестокого и коварного врага.
Мы воевали лучше. Именно этим объясняется главный итог войны: не знамя со свастикой накрыло Кремль, а Красное знамя взметнулось над Рейхстагом.
Юрий Алябьев,
полковник в отставке, участник боевых действий.
