На перекрёстках пройденных дорог: Светлана Берзина

(Продолжение.
Начало № 79, 81 и 83 за 2022 год.)

Просматривая свой альбом с фотографиями, я наткнулся на фото, запечатлевшее день моего знакомства с семьёй Берзиных. Это было открытие одной из выставок в Новокузнецком художественном музее в 2001-м.
Я уже не раз слышал о Виталии Берзине, но близко знаком ни с ним, ни с его женой Светланой не был. Познакомил нас Виктор Гуменик (Гума), известный в определённых кругах коллекционер. Это был свой круг, в который входили такие художники, как Виталий Берзин, Виталий Карманов, Светлана Берзина-Плеханова, Александр Суслов, Зиновий Олейник-Штайнер, Электрон (Олег Ермолаев), Николай Ротко, а также и другие известные в Новокузнецке личности: искусствовед Людмила Бендас, председатель клуба книголюбов Владимир Ступеньков (отец известного спортсмена Юрия Ступенькова), тренер по боксу Валерий Асанов и другие. Эти, без сомнения, харизматичные люди периодически тусовались на разных художественных выставках, встречались в клубе коллекционеров. Была и такая традиция: каждую субботу после “заседания” клуба коллекционеров его костяк плавно перетекал в ресторан “Терсь”, куда всех приглашал Гума. Он был мощной объединяющей силой для самых разных по характеру, образу жизни и степени одарённости людей. К сожалению, с его смертью эти связи были безвозвратно утрачены…
Но вернёмся к художникам. Про Виталия Берзина уже было много написано в разных изданиях, и, наверное, сложно что-то добавить к сказанному. На одной из выставок под его фотографией было написано: “Родился я в посёлке Петровском — это на берегу реки Нерль, на той, что стоит церковь Покрова. Иваново, Владимир, Суздаль, Сергиев-Посад — города Золотого кольца и удивительная природа во многом красотой своей сделала меня художником. Люблю музыку народную, классическую, гитару, джаз. Люблю ходить в горы. А горные лыжи открыл для себя здесь. Хочу освоить подлёдное плавание. Люблю любить. В красоте вижу смысл жизни. И вообще, люблю жить!” Также напомню, что после его смерти на очень высоком уровне была проведена всего лишь одна выставка его работ в НХМ в 2010 году. Позже его работы выставлялись только на совместных выставках с малоизвестными (наивными) художниками, которые организовывала его жена Светлана. Можно упомянуть и выставку в честь 70-летия художника в выставочном зале БСТ-БАНКА 20 марта 2018 года. Потом некоторые его работы присутствовали на выставках картин новокузнецких художников в этом же зале.
Но сегодня большей частью речь пойдёт о замечательном человеке — Светлане Берзиной, художнике декоративно-прикладного искусства, писателе, организаторе выставок, жене и верной почитательнице творчества Виталия Берзина.

Светлана Берзина-Плеханова. 1960-е годы

Светлана Афанасьевна родилась в 1941 году, и самый расцвет её молодости попал на 1960-е годы. Это было время особой когорты советских людей, вернувших в советское общество понятие личности, совести, индивидуальной ответственности, свободы творчества! Шестидесятники интересовались происходящим за пределами СССР, общались с западной интеллигенцией, слушали зарубежную музыку и “Радио Свобода”, носили иностранную одежду. Запад в то время был идеалом проявления демократических ценностей, которые шестидесятники желали взрастить и на советской почве. Конечно, здесь в Сибири, в глубинке, было тяжело “следить за модой”, и любая поездка кого-то в Москву или за границу вносила новую струю в формирование мнений и отношений этих людей из компании Светланы. Круг людей, который окружал её в те годы, интересовался идеями свободы, правды и справедливости и, конечно, стремился к переменам в жизни.
Смотрю на её фотографию тех лет и вижу обаятельную красавицу-блондинку! Причёска “Бабетта”, необыкновенно популярная в то время благодаря французской актрисе Бриджит Бардо после выхода фильма “Бабетта идёт на войну” в 1959 году. Эта укладка стала настоящей революцией в мире моды, ведь советские модницы не хотели отставать от западных красавиц.
В 1963 году Светлана Афанасьевна устроилась работать в читальный зал библиотеки Дворца культуры металлургов, который в то время был центром культурной жизни города. Была возможность читать дефицитную в то время литературу — произведения Ремарка, Хемингуэя, научно-фантастические романы Ивана Ефремова, братьев Стругацких, Александра Беляева и других. И эта любовь к фантастике сохранилась у неё на всю жизнь.
После неё остался целый шкаф книг, которые она передала в заводскую библиотеку НЗРМК. Среди них и одно из первых изданий запрещённого в СССР романа Михаила Булгакова “Мастер и Маргарита”, который впервые она прочла в каком-то самиздатовском варианте и, конечно, делилась впечатлениями в том самом близком кругу друзей и единомышленников.
Среди них был художник Эдуард Зеленин, который периодически ездил в столицу и привозил оттуда разные “новинки”. Сохранились её воспоминания, вошедшие в книгу “Эдуард Зеленин. Возвращение на Родину”: “Эдик время от времени пропадал. На неделю, на несколько дней. Как потом выяснилось, он мотался в Москву, знакомился там с разными художниками, в том числе с авангардистами, бунтарями-новаторами, близкими ему по духу и взглядам, встречался с сокурсниками по Свердловску и Ленинграду. Думаю, что он возил туда свои небольшие работы, выставлялся, что-то продавал. Из Москвы он привозил новости из мира искусства, рассказывал о том, чем художники интересуются, на какие темы пишут. От него мы узнали о Михаиле Шемякине, услышали об Олеге Целкове, Викторе Меламеде, Тимуре Новикове и его объединении. Имён было много, что-то и позабылось…
Как-то Эдик привёз тоненький, в мягком переплёте альбом и неведомое имя — Сальвадор Дали. Раскрыв рты, мы слушали его импровизированную лекцию о художнике, рассматривали работы, но в своих провинциальных головах не могли уложить ни их фантасмагоричность, ни бешеную кисть Дали. Картины испанца были как взрыв, всё в них было странно, ново, нереально. Прочитать что-то о нём было негде, ведь мы были совершенно изолированы от мировой культуры, погружены в советскую идеологию, потому что работали в советских учреждениях культуры. Единственным более осведомлённым из нас был Юра Люленков, который частенько приговаривал: “Нынче модно на Руси ночью слушать Би-би-си!” И слушал, и рассказывал в нашем узком кругу. Это были отрывки из обрывков, но всё же некая картина мирового искусства у нас складывалась. По большому счёту никто из нас не был против государства и его устройства, у всех были квартиры, полученные от государства, кое-какое бесплатное образование, но все жаждали свободы самовыражения, реализации, а Эдик — больше всех. И хотя мы сидели на своих местах и ежемесячно получали небольшую зарплату, всё-таки переживали за него…”
Многие шестидесятники увлекались джазом. Помню, что дома у Светланы лежали компашки Луи Армстронга, Сезарии Эворы, Марии Задорожной, нашей местной певицы и саксофонистки. Среди них интересный диск “Люблю Париж…” с такими исполнителями, как Ф. Синатра, М. Легран, Э. Пиаф, Д. Эллингтон, С. Граппели. Марина Задорожная и её муж-импресарио Эдуард Жмаев — давние друзья Светланы, дружили они не один десяток лет, даже их дачи в Малиновке были рядом.
В 1966 году Светлана Берзина организовала городской клуб любителей кактусов “Нотокактус”, председателем которого была 18 лет. За эти годы проведено огромное количество выставок экзотических растений на различных площадях нашего города: в сквере у цирка (ныне — Арт-сквер), во Дворце пионеров имени Крупской, в различных ДК. С выставками выезжали в близлежащие города, активно сотрудничали с обществом охраны природы. Участвовали во Всесоюзных совещаниях кактусоводов в Москве, Киеве, Алма-Ате. В 1981 году за активное участие в выставке кактусов, посвящённой 50летию Новокузнецка, и успешное достижение в выращивании экзотических растений Всероссийским обществом охраны природы была награждена грамотой.
В 1977 году была выбрана ответственным секретарём Всероссийского общества любителей книги, в котором проработала девять лет. Новокузнецкая организация была одной из самых успешных в Кемеровской области. В рамках общества С.А. Берзина организовала городской клуб любителей книги “Книголюб”, основной задачей которого был свободный обмен книгами и розыгрыш среди жителей города выпускаемых подписных изданий.
В 1970-е годы книголюбы собирались в парке Гагарина, а потом какое-то время и в самом Дворце металлургов, для чего им выделили небольшой зал. Народ приходил разный: интеллигенция, работяги и личности маргинального вида. Их бы давно прогнали из дворца, но благодаря Светлане, которая была в это время заместителем директора библиотеки КМК, оттуда её и выбрали ответственным секретарём организации книголюбов (1977 — 1986), какое-то время книголюбы пользовались гостеприимством дворца.
В обществе букинистов книги не только обменивались, но и тайком продавались, что тогда называлось “спекуляцией”. Иногда в клубе распивались и спиртные напитки… Этим и была недовольна администрация ДКиТ КМК. На улице было неудобно собираться, так как “блюстители порядка” тоже любили читать и могли отобрать редкую книгу. Посоветовавшись, решили переселиться в клуб “Маяк”. За это была и администрация ДКиТ КМК: “Туда всё и таскайте. Клуб в запущенном состоянии, мешать вам никто не будет и вы никому не будете мешать…” Секретарём у директора дворца была в то время Лариса Гуменик, красивая блондинка, одетая как с картинок модного журнала — Гума (Виктор Гуменик) денег не жалел и покупал любимой женщине исключительно импортные шмотки. (В начале этого года Лариса трагически погибла, выпрыгнув из окна… — Прим. авт.) Председателем клуба был избран Владимир Ильич Ступеньков, отец знаменитого спортсмена-каратиста Юрия Ступенькова. Он был председателем на протяжении всего существования клуба.
Кстати, в клубе книголюбов появлялся и ведущий каратист города Геннадий Карпов, для которого Владимир Ильич “доставал” по своим каналам из Москвы специальную литературу по единоборствам. В 1970 — 1980-е годы это был большой дефицит и данные книги стоили дорого!
Через Владимира Ильича Ступенькова Светлана была знакома и с его сыновьями — Юрой и Леонидом: “Уж как я любила Юру! Вот человечище был! Я его заслушивалась, когда он приходил ко мне. Мы пили чай и просиживали за разговором до утра… Вернее, я, открыв рот, слушала его! Когда он окончательно переехал в Москву и жил около Казанского вокзала, мы с Виталием (Берзиным) были у него в гостях, и он нас подвозил до Зарядья! Как он гнал машину! На бешеной скорости, обгоняя всех и вся! Ездить с ним было страшно! По трамвайным путям, навстречу троллейбусу и прочие ужасы, не дай Бог! Но реакция у него была мгновенная, уворачивался везде и от всех! Как на ринге или татами!
Какой он был разносторонний человек! Жалко, что ввязался в охрану Квантришвили… Я тоже когда-то была на могиле Юры, куда меня водил Лёня…”
Светлана Афанасьевна была знакома и с легендой того времени, основателем каратэ в нашем городе Сергеем Яковлевичем Северным: “Мы по жизни двигались с ним одними маршрутами: избы смичёвские, горнолыжные спуски… Я всё время там моталась и толкалась, до тех пор пока не утонул Брувер Робка… (К сожалению, в сентябре этого года снесли все строения смичёвского спортлагеря “Тарбаган”, где находились и эти избы, сейчас там голое поле. — Прим. авт.). Кстати, у смичёвцев находилась для меня неплохая подработка. Я работала в профсоюзной библиотеке КМК и получала зарплату 45 рублей, питалась плохо, одевалась и того хуже. И вот там я знакомилась с будущими кандидатами наук и чертила (рисовала) им иллюстративный материал для защиты. Кому пять листов А1, кому даже больше, и за каждый лист получала по 25 рублей! Меня всегда приглашали на защиту (мне это было интересно!). А когда получала деньги, сначала наедалась до отвала, а оставшиеся растягивала на сколько могла… Все эти будущие кандидаты охотно меня нанимали, самим-то им было некогда, да и не умели они так, как я. А я чертила быстро и красиво, приносила кнопки на защиту, прикалывала эти листы, помогала на всех этапах, кроме самой защиты! Короче, полное, как сейчас говорят, сопровождение! Всё это мелочи, конечно, но им-то это огромная помощь! Поэтому они рекомендовали меня друг другу, и у меня всегда была подработка. Конечно, глаза уставали и болели, ведь приходилось и ночами работать… Всякое было, но я дорожила этой работой… А Сергей Северный был такой красивый, бабёнки на нём гроздьями висели…”
В эти советские времена в клубе книголюбов появлялся и будущий бизнесмен и знаменитость 1990-х Олег Шульмин. В середине 1980-х он занял у Светланы Берзиной громадные по тем временам деньги — 3000 рублей и не вернул их. Это были деньги из общественной кассы. Для Светланы это было катастрофой! Свой криминальный талант Олег развил уже в 90-е: многим в городе он не вернул уже миллионы, которые получал в качестве предоплаты за мебель и поставку угля… За какие-то особые “косяки” его даже решили припугнуть и однажды выстрелили в его офис из гранатомёта! Поговаривали, что это было дело рук Сайкиных или “Демида”… Да и Виктор Гуменик вспоминал, что в 1980-е Олег Шульмин как-то у него стащил несколько книг. А когда Виктор Викторович пришёл со своими ребятами к нему домой, то начинающий “книголюб” спрятался от них под кровать… Впрочем, у Олега Николаевича тяга к литературе осталась на всю жизнь: как-то я увидел один репортаж по ТВ на криминальную тему, где показали Олега Шульмина в Челябинском СИЗО № 1 со стопкой прессы в руках: “Вот, читаю сейчас свежие журналы по бизнесу… А кормят здесь хорошо…”
Евгений Крюков.
(Окончание следует.)
P.S. Работы Светланы Берзиной можно посмотреть в выставочном зале на улице Кутузова, 31, в рабочие дни с 9 до 17 часов.

С.А. Берзина-Плеханова и В.Ф. Погуляев на весенней выставке у драмтеатра.
31 мая 1998 года

На открытии выставки “Виталий Берзин. 70 лет”. 20 марта 2018 года