Квартирный вопрос

Как говорил классик, людей испортил “квартирный вопрос”. Но в некоторых (правда, редких) случаях этот самый вопрос может, наоборот, сделать людей более “подкованными” если не в общежитейских делах, то хотя бы в правовых.
Недавно в Центральном районном суде Новокузнецка рассматривалось “семейное” дело, которое, как это часто бывает, было тесно связано с “квартирным”. В суд обратилась жительница Новокузнецка О. с иском к брату: хотела, чтобы его признали утратившим право пользования принадлежащей ей квартирой. Жильё она получила по договору дарения от матери, а брат был лишь зарегистрирован по этому адресу, и его регистрация ограничивает владелицу в правах пользования и распоряжения имуществом. Тем более, как уверяла хозяйка, родственник в квартире не жил.
У брата, само собой, было другое мнение. Он в своё время отказался от участия в приватизации жилья, которое получила родительница в качестве служебного, но в квартире временами обитал и даже делал в ней ремонт. Мужчина бы был и не против жить здесь, да отношения с сестрой “не ахти”. Из недвижимости у него только доля в частном доме его семьи, но и там после развода ему не рады.
Интересная ситуация. Казалось бы, какое у гражданина право жить в квартире, которая по закону принадлежит другому человеку, пусть даже сестре? Но суд сделал другой вывод.
В ходе судебного разбирательства выяснилось, что ответчик был прописан в квартире с самого момента заселения, до приватизации был указан в договоре социального найма, а сестра, участвовавшая в приватизации, зарегистрирована по адресу последние три года. В договоре дарения, оформленном шесть лет назад, никаким образом не оговаривался вопрос о наличии, сохранении жилищных прав на помещение у ответчика, который являлся членом семьи. Вместе с тем, время от времени мужчина жил в квартире, даже после того, как право собственности на жильё перешло к его сестре. А другого “угла” у него нет.
По Гражданскому кодексу РФ (статья 292) переход права собственности на жилой дом или квартиру к другому лицу является основанием для прекращения права пользования жилым помещением членами семьи прежнего собственника, если иное не установлено законом. “Из буквального толкования указанной нормы следует, что право пользования жилым помещением членом семьи прежнего собственника при переходе права собственности к другому лицу может быть сохранено в случаях, установленных законом”, — отметил суд. Без согласия на приватизацию жилья членов семьи, отказавшихся от участия в ней, эта приватизация была бы невозможна. И соглашаясь на это, они рассчитывали, что за ними останется право пользования квартирой, которое должно учитываться при переходе права собственности на помещение по соответствующему основанию (например, купля-продажа, мена, дарение, рента, наследование). И на момент приватизации спорной квартиры ответчик жил в ней вместе с матерью в качестве члена семьи, имел равное с сестрой право пользования этим помещением и приобрёл бессрочное право пользования жильём, даже приватизированным без его участия.
“При таких обстоятельствах ответчик мог быть признан утратившим право пользования спорным жилым помещением в случае его добровольного отказа от права пользования данным помещением. Однако указанных обстоятельств по настоящему делу судом не установлено”, — говорится в судебном решении (находится в свободном доступе). И суд отказал О. в удовлетворении исковых требований: снять брата с регистрации не удалось. Но, конечно, осталось право на апелляцию в вышестоящей судебной инстанции.
Но если в семьях всё запутанно, и отношения с родственниками не всегда удаётся “разрулить” даже в судебном порядке, то с компаниями, которые должны обслуживать жильё, это возможно во многих случаях.
Так, в одном из домов Новокузнецка случилась неприятность: квартиру на верхнем этаже затопило из-за протекающей кровли. Знакомое явление, не правда ли? Пострадала мебель — диван, шкаф-купе, комод, а также микроволновка, потолочное покрытие и обои на стенах. Управляющая компания составила акт осмотра, установив, что произошло частичное обрушение потолочной лепнины, промокла и обвалилась штукатурка между швов, отпали обои. А чтобы оценить ущерб, хозяйка квартиры обратилась в специализированную организацию. Насчитали больше 280 тысяч рублей.
Но в суде ответчик с требованиями владелицы квартиры, пострадавшей от затопления, не согласился: мол, заявок от неё по вопросу подтопления не поступало, приглашения для проведения совместного осмотра и определения характера и объёма повреждений имущества для составления отчёта об оценке также не было. И сумму ущерба, которую пострадавшая сторона собиралась взыскать с управляющей компании, не признал.
Зато свидетели, приглашённые в суд, рассказали, что после потопа квартира была в воде — протекло даже в помещение этажом ниже. И старший дома подтвердил, что дом топило постоянно, пока не доделали крышу к зиме — заявок в УК было много. У суда не нашлось оснований не доверять свидетелям.
Собственно, факт затопления из-за дырявой крыши никто и не оспаривал: даже специалисты из управляющей организации говорили, что дом старый, требует капитального ремонта. Не сошлись в главном — стоимости восстановления испорченного имущества. Была назначена судебная экспертиза. Эксперты сделали вывод: стоимость восстановительного ремонта квартиры — 91,5 тысячи рублей, а имущества, находящегося в жилище, — 15,5 тысячи. Эту сумму и следует взыскать с ответчика — управляющей компании, решил суд. Плюс компенсация за моральный вред — 5 тысяч рублей, расходы на оценку ущерба — 13 тысяч, на услуги представителя — 25 тысяч рублей. В итоге получилась, конечно, не та сумма, на которую изначально рассчитывали владельцы затопленной квартиры, но всё же достаточно крупная.
Вот такие “квартирные” вопросы приходится решать новокузнечанам в судах. И не всегда причина в погоде или выполнении (точнее, невыполнении) “управляйками” своих обязанностей. Случается, что к конфликту и судебному делу приводят человеческие, семейные отношения. А стоило ли доводить до суда?