К семье, друзьям, ученикам

Председатель городского общества жителей блокадного Ленинграда Евгения Ивановна Халченко родилась и выросла в городе на Неве, пережила блокаду, работала на оборонном заводе, а в мирное время стала, как и её мама, учителем начальных классов.

“С дачей только в прошлом году завязала”, — говорит сама Евгения Ивановна. Но в свои 84 она регулярно посещает бассейн, поет в хоре клуба “Шахтостроитель”, и на этом её творческий потенциал не заканчивается. “Стихи пишу для себя, иногда ночью просыпаюсь — и за бумагу, а уже потом обрабатываю”. И, конечно, нянчится — два внука и две внучки уже выросли и подарили бабушке четырех правнуков. Энергии Евгении Ивановны хватит на пятерых молодых!

Женя Крамерова (Халченко), как мы уже сказали, родилась в Ленинграде в 1929 году. Отец Иван Григорьевич был военным, служил моряком на Балтике, а мама Анна Ивановна работала учителем начальных классов. “За мое крепкое здоровье надо благодарить бабушку Анастасию Михайловну, мы с ней всё лето проводили на даче, в город возвращались только осенью”. Семья жила в Невском районе на улице Седова, теперь она называется Фарфоровая. “Рядом с домом был парк Бабушкина. Нас там собирали и везли на экскурсию: в ботанический сад, музей Кирова - его очень в городе чтили, особенно мне нравилось в этнографическом музее, — вспоминает Евгения Ивановна. — Там же, в парке, проводили праздники, например, День Нептуна, устраивали парады и спортивные эстафеты. На военном параде у нас был танк из ткани, каждый род войск пел свою песню…”

В первый класс Женя пошла в новую 331-ю школу, в тот же год её приняли в ансамбль песни и пляски при районном дворце культуры. “А при доме у нас был шумовой оркестр, где я тоже играла. Везде успевала! Свободного времени у меня и не было”.

Детство было счастливым и ярким, как калейдоскоп. А потом началась война… “Мы со старшим двоюродным братом были в Таврическом саду, шли к эстраде, когда объявили о нападении Германии. Ленинградское правительство хотело оградить детей, отправило всех за город и в Новгородскую область, а остаток лета я провела в городе — парализовало деда”.

Восьмое сентября 1941-го - день, когда началась блокада Ленинграда, она помнит как вчерашний. “В то утро мы вышли с мамой во двор, а всё небо было усеяно аэростатами. Потом всё потемнело от немецких самолетов, которые летели на Колпино, а на обратном пути, после бомбежки, сыпали листовки”. Вместе со старшим братом она дежурила на крыше, тушила зажигалки. К тому времени уже погиб отец — его судно затонуло в первые дни войны, не добравшись до Кронштадта. В начале блокады умерла младшая сестренка Галя. Девочка осталась с мамой и бабушкой.

В сентябре 1941-го Женя пошла в пятый класс. “Школа у нас была новая, её отдали под госпиталь, а мы первое время учились в газоубежище, в комфорте. Тетрадки ещё были в запасе с прошлого учебного года. Когда наступили холода, не стало ни отопления, ни канализации, закрылись школы. Не работали даже аптеки - не было воды! Из-за холодов мы всей семьей перебрались в одну комнату, в центре которой поставили буржуйку и топили её всем, что способно гореть. Перед сном мама нагревала над печкой простыню и закутывала в неё как в свои теплые объятья”.

“Щи из комнатных цветов, холодец из столярного клея и вымоченной кожи ремней — вот что ели в блокаду. Иногда вместо хлеба давали муку, из неё делали болтушку. Хлебную пайку бабушка делила на три части — завтрак, обед и ужин, а потом ещё каждый кусочек на четыре - на всех членов семьи. Когда тётя потеряла хлебные карточки на три дня, мы делили свои крохи на восемь частей”, — вспоминает Евгения Ивановна. Дни и ночи она проводила в очередях за хлебом — занимала с вечера и простаивала почти всю ночь. За водой ходили к Неве, а навстречу им на санках везли трупы…

Мама умерла от крупозного воспаления легких в январе 1942 года. В марте умер дедушка. У бабушки опухли ноги, она не могла ходить, и её к себе забрала сестра. Женя навещала бабушку, а сама уже жила в приемнике-распределителе на проспекте Крупской.

“Многих детей спас тот дом. На первом этаже нас принимали, стригли наголо, чтобы избавиться от вшей, мыли. Ослабленных детей, которые не могли уже сами ходить, отправляли на второй этаж. Я попала на третий этаж и ждала распределения в детский дом”. Во время тревоги ребята, кто посильнее, помогали эвакуироваться остальным.

Часто вагоны с детьми обстреливали с воздуха. Не всем, кто выжил в осажденном городе, удалось выбраться из него. Сначала поездом, потом на пароходе по Волге — так Евгения Ивановна добралась в город Сергиевск, а там, уже после больницы, в село Чекалино, где был детдом специально для детей из Ленинграда. “Год я отучилась в деревенской школе. Одноклассники к нам относились хорошо, угощали и в гости звали. За зиму даже растолстели. А потом директор детдома привез нам путевки в ремесленное училище. В училище меня взяли в ансамбль трудовых резервов, мы участвовали во II Всесоюзном смотре художественной самодеятельности трудовых резервов”. Она работала на заводе фрезеровщицей, делала детали для ручных пулеметов. До рычагов управления не доставала и работала стоя на ящиках.

После Всесоюзного смотра она осталась в Москве и работала на заводе “Динамо”. “Днем учились в школе, а вечером на смену — электричество давали только по ночам”. Накануне Дня Победы Евгении удалось выбраться в Ленинград. “Выклянчили командировку, у меня до сих пор командировачнный листок цел! Оформили всё как выступление на майских торжествах. Бабушка умерла, гостила у её сестры. Помню пустынный Невский, ещё не все вернулись в город, а в магазинах свободное снабжение: были коммерческий хлеб, сахар… Седьмого мая стояла хорошая погода, и мы на поезде уехали обратно, а в Москве моросил дождь. Утром меня разбудили соседки по общежитию, “говорят, война кончилась, и мы все вместе поехали на Красную площадь. Военных на руках качали! Народ веселился, танцевал, через всю площадь был растянут стяг с портретом Сталина. Был большой салют, а домой мы вернулись только утром”.

В 1947 году Евгения Ивановна переехала в Ригу, там она познакомилась со своим будущим мужем, моряком Леонидом Андреевичем Халченко. В 1955 году они переехали к родственникам супруга в Белгородскую область, а в 1960 году уже вчетвером — вместе с двумя сыновьями — перебрались в Новокузнецк. Сначала Евгения Ивановна работала в детском саду, а с 1962 года учителем начальных классов в 28‑й школе. “Самая благодатная профессия!” — говорит учитель с 40‑летним стажем.

Евгения Ивановна много лет посвятила не только классным урокам, она и на пенсии продолжала работать в школьном музее. Весь учебный год, с сентября по май, она снова в школах - встречается с учениками, чаще старшеклассниками, рассказывает им о своём детстве. Раз в год, в январе, она выбирается в город детства Ленинград (Санкт-Петербург), но всегда возвращается в ставший для неё родным Новокузнецк. К семье, друзьям, ученикам.

Валентин Волченков (фото)