Общество

Хлеб со слезами пополам

В преддверии 75-й годовщины Великой Победы мы открываем рубрику “Мое военное детство”, где приглашаем наших уважаемых читателей, которые в годы войны были детьми, рассказать, как они пережили эти годы, где были, что видели, какие письма получали с фронта от родителей. Сегодня мы публикуем воспоминания Екатерины Михайловны КИСЛИЦИНОЙ.

— Мне 82 года. Прочитала материал “Блокадный хлеб” ( “КР” № 5 от 21 января 2020 года), разволновалась, не могла уснуть, вспомнила детство. Жили мы в войну в поселке Абагур в бараке. Нас было четверо: я, два моих брата и дедушка Сергей Иванович Кузьмин — 70 лет. Мама наша умерла, на папу пришла похоронка, его убили в боях под Ленинградом.

Тогда хлеб выдавали по талонам. У нас на четверых выходила буханка. В очереди стояли подолгу. Мы успевали и уроки выучить, и в догоняшки поиграть. По дороге домой я грызла краюшки, вкусно было, особенно зимой. Дедушка работал в пекарне, делал лопаты для выпечки хлеба, они были деревянные и часто горели. А еще он сторожил пекарню, нас надо было кормить. Вечером я к нему ходила в пекарню. Он скоблил по краям тесто из бочек, где оно расстаивалось, и пек в печке. Как это было вкусно! Всё время хотелось есть.

На проходной деда не проверяли, жалели. Дедушка приносил домой немножко хлебца и прятал его в подполье. На хлеб выменивали картошку, молоко. Однажды к нам пришел соседский Вовка, мы играли, читали книжку “Белая береза”. Когда он собрался уходить, я ему сказала: “Вовка, не уходи, деда тебе хлеба даст”. Деда дал хлеба, а мне сказал: “Кошка драная (я родилась в День кошки, 1 марта), зачем всем говоришь про хлеб. Придет милиция, хлеб заберут, а меня посадят в тюрьму, останетесь одни”.

Когда мы ели хлеб, дедушка не разрешал шалить, хихикать за столом. Я была хохотушка, и пацаны меня специально смешили. Как-то я не выдержала и засмеялась, так деда ударил меня по лбу деревянной ложкой. Ложка сломалась, братья засмеялись, и деда заулыбался. Все стали хохотать.

Когда мы чистили картошку, очистки сушили на печке. Они становились белесыми от крахмала, мы их хрумкали. Из мерзлой картошки (в поле собирали) пекли драники, я их и сейчас люблю и часто пеку. Однажды пошла в гости к соседям. А они все за столом, едят драники. Тетенька и меня позвала, а я почему-то отказалась. Стояла, стояла и заревела. Тетенька мне: “Что ты плачешь, Катя?” Я ей: “Говорите, что говорили”. Она: “Что мы говорили?” Я: “Садись с нами… Я драников хочу…” Дали, наелась и поклонилась.

У нас в Абагуре был лагерь для немцев. Они что-то строили за загородкой. Я ходила их смотреть. Немцы через ограду тянули руки и просили: “Млеко, коко…” и показывали губные гармошки. Мне очень охота было гармошку. Я принесла им кусочек хлебца, они дали мне гармошку. Из Германии присылали вещи и раздавали бедным. Мне достался костюм, красивый, немнущийся. На память осталось фото, где я в нем рядом с дедой.

Когда кончилась война, весь народ собрался в сквере. Кто смеялся, кто плакал, кто обнимался. Рядом со мной стояла женщина и плакала. Я не понимала, почему она плачет, и тоже стала плакать.

Став взрослой, я ездила в Ленинград, была на мемориальном кладбище. Для погибших солдат там были одинаковые квадратные памятники. Думала, папу Михаила найду. Не нашла.

Еще про хлеб. Ворчу каждый день про себя: “Грех хлеб выбрасывать”. А у нас в Кузнецком районе есть магазин на улице Ленина, из которого часто выбрасывают в мусорные контейнеры в черных мешках муку, тесто, хлеб булками, калачи, пиццу, пироги… Хоть бы рядом положили. Люди, у которых есть домашний скот, живность, взяли бы. Я никогда хлеб не выбрасываю, даже засохший. Мочу в молоке с яйцом или в майонезе и жарю. Мягко, вкусно и не грех. Кто пережил войну, испытал голод, никогда хлеб выкидывать не будет.

editor Общество 21.02.2020 186