Борьба добра со злом

Эту рукопись, откопированную и скреплённую в небольшую брошюрку, нам в редакцию принёс Анатолий Михайлович Амзоров: “Это воспоминания моего отца, Михаила Прокопьевича Амзорова. Напечатаете?” Оказалось, что в книжечке — совсем небольшая история о деревне Сибирга, родном селении Михаила Прокопьевича, его людях и теперь уже исторических событиях.
Михаил Прокопьевич Амзоров был учителем, директором школы, редактором газеты “Кызыл Шор”, разрабатывал учебные пособия по шорскому языку. Воевал, освобождал Белоруссию. Ушёл из жизни в 1992 году.

Наша деревня Сибирга была расположена прямо напротив Сибиргинского угольного разреза на берегу реки Мрассу. Здесь, в Сибирге, прошли мои детские и юношеские годы, и потому, как наяву, вижу каждые её переулки, вид каждого дома, могу описать портрет каждого жителя Сибирги.
Сибирга наша вошла в историю. Её именем названо угольное месторождение. Значит, при открытии этого месторождения, наверное, кто-то вспомнил о существовании когда-то нашей деревни Сибирги и предложил увековечить её название. Спасибо ему!
Ведь жители Сибирги по решению райисполкома давно были переселены в другие населённые пункты из-за ежегодной затопляемости во время ледохода на Мрассу. Потомки сибиргинских старожилов теперь живут в Мысках, Казассе, Междуреченске, других местах.
Немного об истории Сибирги и её жителях. Сибирга — это древняя деревня. По рассказам наших стариков, это, наверное, передавалось из поколения в поколение — самым первым поселенцем здесь был человек по имени Сибир. Когда-то в древности жители окрестных улусов место, где поселился Сибир, называли “Сибир-аалы”, то есть деревня Сибира (по-шорски “аал” — деревня). А название Сибир-аалы получилось потом искажённо: Сибир-аалы стала называться Сибирга. Так её стали называть русские, и это название укоренилось. Это произошло после крещения: кто-то из русских товарищей, не зная шорского языка, вместо Сибир-аал записал “Сибирга”. Так, наверное, ему послышалось. Так толковали старики.
У старика Сибир, говорили, потомства не осталось, а жителями здесь ещё при жизни Сибира были те, у которых сохранился род, продолжалось потомство. Это были семьи Абакая, Амзора, Кастарака, Копегеша, Кыдыяка, Мукечека, Табока. Значит, Сибирга в своё древнее время состояла только из 8ми семей, а до переселения в Сибирге было 56 семей.
В X веке шорское поселение, как и другие народы на Руси, прошло крещение, приняло христианскую веру, получило русские имена по церковному календарю. А фамилии у многих шорцев, в том числе у жителей Сибирги, образовались не по профессиональному признаку, как образовывались в большинстве своём фамилии у русских, например, если предки были рыбаками, плотниками, столярами, кузнецами — появлялись фамилии Рыбаков, Плотников, Столяров, Кузнецов. Если дали бы фамилии по профессиональному признаку предков, то жители Сибирги имели бы одинаковые фамилии: Охотников, Лесорубов и Орехов. Других профессий у них не было, кроме охоты на пушных зверей — это зимой, заготовка леса и сбор кедровых орехов — летом. Так они кормились.
У Сибиргинских жителей фамилии образовались по прозвищу предков, что было указано выше: Абакаев, Амзоров, Кастараков, Копегешев, Кыдыяков, Мукечеков, Табоков. В Сибирге большинство жителей состояло из Кастараковых, Табоковых, Амзоровых.
Не могу не вспомнить ещё о дружбе наших селян с русскими. Обособленно от русского населения наши сибиргинские жители не жили. Может, потому наши мужики с давних времён владели русским языком.
У каждого жителя Сибирги были свои постоянные знакомые и друзья из русских деревень Подобас, Безруково, Боровково. Эта традиционная дружба, наверное, началась из древних времён и продолжалась поколениями. Друзьями нашего рода были братья Сидоровы из Подобаса. Я хорошо знал дядей Васю и Федю (так я называл братьев Василия и Фёдора Сидоровых). Ведь раньше, когда не было никакой связи с южной Шорией, продукты питания и промышленные товары туда доставлялись зимой санным путём, летом на лодках. А Сибирга наша находилась на пути туда и зимой и летом. Так что ночлег русских товарищей, постоянно возивших грузы в южную Шорию, приходился больше всего в Сибирге. Ворота наших селян всегда были открыты для русских друзей. Дядей Васю и Федю я встречал у ворот, увидев их из окна, едущих ещё в конце деревни. Любил, как дяди обнимали меня, здоровались за руку. Не один раз я у них ночевал в свои юношеские годы, когда в те времена часто ездили на базар в Старо-Кузнецк. Как у близких родных я чувствовал себя у наших русских друзей. Они в моей памяти сохранились как добрые хорошие люди. Так дружили с русскими и другие семьи Сибирги.
Вспомню о событиях, происшедших в Сибирге в те далёкие годы.
И вот однажды, если не ошибаюсь, это было осенью 1920 года, в нашей деревне появился конный отряд белогвардейцев, человек двадцать в чёрных шинелях. Наши мужики сразу определили их, узнали, что это колчаковцы удирают. Ведь в то время в Сибири, кроме Красной Армии, ещё действовали против колчаковцев мощные отряды партизан из рабочих и крестьян. Вот и разгромленные колчаковцы бежали кто куда. Белогвардейцы хотя недолго побывали у нас в деревне, однако за эти короткие часы людям принесли горе и слёзы. Они обошли все стайки, забрали лучших коней, плохих не брали. Вечером отряд уехал в сторону Чувашки.
После этого дня ночью мы проснулись от шума в ограде урядника Ерофея Фёдорова. Их дом находился близко от нашего дома, и мы в окно всё видели. Это был конный отряд красноармейцев, как узнали утром. Захватив с собой урядника Фёдорова, отряд двинулся тоже в сторону Чувашки.
На другой день утром оба отряда появились у нас в Сибирге. Командира белогвардейского отряда с ними не было. Только потом стало известно, что один из беляков его пристрелил в доме Терендина Василия — у шурина урядника Ерофея. Каким путём пленили и обезоружили беляков, мне неизвестно.
Утром с появлением отряда красноармейцев пришла людям радость: все отобранные беляками кони были возвращены обратно хозяевам. Помню, один из красноармейцев, в длинной шинели, высокий, долго беседовал с собравшейся толпой людей. Красноармейцы не так долго побывали у нас и уехали.
Другое неожиданное событие произошло летом, год не помню. В нашу деревню из Старо-Кузнецка приехали трое русских товарищей, у одного из них была винтовка, как я помню. Остановились они у Константина Амзорова на квартире. Я не знаю цель их приезда к нам, а может, приезжали просто на отдых, ведь было летнее время. Однако они спокойно пожили лишь 2 — 3 дня. По вечерам они бывали на сборе мужчин на берегу Мрассу, беседовали с ними. Нашим мужикам они как-то понравились. Расходясь после беседы по домам, мужики говорили о них добрые слова: “Хорошие русские”, — говорили они.
Нашим мужикам долго общаться с ними не пришлось. Утром в один день совершенно неожиданно услышали на улице стрельбу и крики. Когда стрельба стихла, в окно мы увидели каких-то вооружённых людей. Через некоторое время я вышел во двор и стал наблюдать через изгородь за ними, потом вышел отец и подошёл ещё дед Никонор — старший брат отца. Через некоторое время трое вооружённых подошли к нам, у одного из них была винтовка, а у двоих дробовики. Дед Никонор спросил, для чего они вооружились. Один из них ответил, что ими командует Василий Терендин (из Чувашки), что у него в доме находится русский офицер, он велит собрать большой отряд. Дед Никонор и отец стали их ругать, сказали, что их обдуривают, что их будут судить. Тогда они повернулись и ушли.
В этот день они ходили по домам, наверное, хотели завербовать в свою банду наших мужиков. Однако из нашей Сибирги к ним никто не присоединился. Как рассказал потом Яков Абокаев, бандиты в Сибиргу пришли со стороны Курьи, и в это время один из русских товарищей по фамилии Орлов находился на улице около их дома. Бандиты, увидев его ещё издалека, открыли по нему стрельбу. Видел он, как Орлов быстро свернул в переулок, перепрыгнул через ограду и скрылся. Вечером бандиты опять стреляли. Говорили, разбили окна дома, где жили русские товарищи. Вечером ушли в Чувашку.
В этот день поздно вечером, когда мы легли спать, к нам кто-то стал стучаться. Это был один из русских товарищей. Он сообщил, что от пули бандитов погиб товарищ Орлов — самый старший из троих по возрасту. Они прошли с отцом в комнату дяди Петра, младшего брата отца. Мы, дети, уснули. Как русский товарищ попал потом в Старо-Кузнецк, я не знаю. Говорили, что кто-то его переправил через Мрассу и он через перевал спустился к Томи, в Новый улус, нанял проводника с лодкой.
И вот вскоре из Старо-Кузнецка прибыл отряд красноармейцев. Бандиты в этот день оказались в Курье. Эта деревня находилась южнее комбината Сибиргинского разреза. Между красноармейцами и бандой произошёл кратковременный бой. Стрельба и пулемётная трескотня ясно были слышны в Сибирге. Мужики и мы, мальчишки, побежали на край деревни в сторону Курьи. Помню, когда стрельба прекратилась, в сторону Сибирги бежала одна женщина. Прибежав, запыхавшись, она сказала, чтобы люди Сибирги не боялись их, то есть красноармейцев. Наши мужики у кого-то нашли красную мужскую рубашку, привязали её к шесту и прикрепили на крышу самого крайнего дома в сторону Курьи — в знак приветствия красноармейцев. Их встретили всей деревней. Среди красноармейцев я сразу узнал знакомого русского в гражданской форме на гнедом коне и ещё одного знакомого милиционера из Мысков, товарища Кузнецова, он бывал у нас в Сибирге. С ним мы ещё встречались позже в годы, когда я работал заместителем редактора газеты “Красная Шория”, а он работал председателем Селезенского сельсовета.
Так пришёл конец действиям банды Терендина. Что было с белогвардейским русским офицером, которого приютил Терендин, никто не знал, видимо, сумел скрыться.
Тело товарища Орлова было похоронено на кладбище в километре севернее Сибирги. К сожалению, ни имени, ни отчества товарища Орлова и других товарищей я не знаю.
Анализируя событие, связанное с бандой Терендина, невольно приходится думать: почему торговцу Терендину и русскому белогвардейскому офицеру удалось организовать банду из отдельных голодающих людей, хотя банда состояла из 6 — 7ми человек, как потом говорили? Почему из наших сибиргинских никто не участвовал в этой банде? В то время голодали все, люди питались кандыками, колбой и другими растениями. Здесь, наверное, сыграли субъективные корни воспитания в одном и в другом и нравственное качество отдельных индивидуумов, думающих только о сегодняшнем дне. Ведь этой бандой было совершено ещё одно преступление: ограблен склад леспромхоза в Балбыни. Так что они несколько дней пожили вдоволь, и это, наверное, им только и надо было. Мыслить по-другому, видимо, были они неспособны, это, по-моему, ещё объясняется только крайней ограниченностью ума и сознания этих людей.
Есть коллективы малые и есть коллективы большие. В малых трудовых коллективах наставниками на добрые дела и воспитателями трудового коллектива являются руководители этих коллективов, партийные, комсомольские и профсоюзные организации. Большой коллектив — это все жители населённого пункта: деревень и сёл. Раньше в большинстве деревень и сёл не было никаких организаций, призванных заниматься идейным и нравственным воспитанием людей. Люди были предоставлены, если можно так выразиться, сами себе. Какой воспитывает семья, такой молодёжь росла, выходила в трудовую общественную жизнь, но в этих больших коллективах были люди, так или иначе влияющие на поведение людей, их нравственные качества.
В нашей Сибирге такими людьми были Яков Абокаев (по прозвищу Аккуй, отчества его не знаю) и Никонор Павлович Амзоров — умные, добрые, спокойные, с неторопливыми разговорами люди, их толкования о положении в стране в те трудные годы, о терпеливом ожидании хорошего будущего, когда стала народная власть, о добрых отношениях людей друг к другу, наверное, оставались в памяти людей нашей Сибирги. В деревне они пользовались большим авторитетом и популярностью, уважением, и потому к их мнениям и толкованиям люди прислушивались и верили им.
Люди Сибирги любили слушать сказки. У нас было много сказителей. Самым популярным сказочником на комусе был Алексей Абокаев (по прозвищу Ахмед), получивший первый приз на празднике “10 лет Горной Шории” в Кузедееве.
Я думаю, сказки тоже влияли на нравственное воспитание людей. Ведь в любой сказке добро борется со злом, справедливость с несправедливостью, и в каждой сказке побеждает добро и справедливость. В обсуждениях содержания сказок опять-таки отличались наши умные наставники — Яков Абокаев и Никонор Амзоров. Я думаю, они вселяли в людях только доброту и справедливость — были настоящими пропагандистами и наставниками только на добрые дела, когда я повзрослел, это хорошо стал понимать.
Вот почему наши люди из Сибирги не пошли на недобрые дела, презирали бандитов.
Выходцы из Сибирги в годы Великой Отечественной войны — 21 человек — уходили защищать Родину от фашистских захватчиков. Погибло, защищая Родину, 14 человек, умерло после войны двое.
Потомки бывших сибиргинских жителей, не забывайте их, вспоминайте их имена в день Победы над фашизмом!
Михаил Прокопьевич
Амзоров,
член КПСС, участник войны, ветеран труда.