Ах, варьете, варьете…

А вы знаете, что когда-то в Новокузнецке открылось варьете? Было это больше пятидесяти лет назад. И об этом сообщал “Кузнецкий рабочий”. Правда, варьете быстро прекратило существование — буквально через неделю. Почему? Узнаем из статьи Валентины Пьянковой “Варьете… Варьете? Варьете!”, которая была опубликована в газете 14 сентября 1974 года.
“…Две недели назад в культурной жизни города произошло событие. Впервые по эту сторону Урала в ресторане открылось варьете. Это была единственная попытка, от которой зависело будущее такого типа концертов во владениях общепита. Результаты оказались столь противоречивыми, что сегодня никто не может утверждать: “Варьете будет!” или “И не надейтесь!”
Сначала, как всегда, была идея. Принадлежала она новому руководителю городского отделения областной филармонии Алле Зиновьевне Земляковой. Её многие поддерживали: “Давно пора! А то в ресторан вечером и зайти неудобно!” Однако профессионального эстрадного коллектива, который мог бы воплотить идею в жизнь и давать вечерние концерты в ресторане, в городе нет. Поэтому в филармонии с нетерпением ждали, когда приедет на гастроли подходящий ансамбль. В начале года появился коллектив ульяновской филармонии “Венец” с программой — лучше не придумаешь. Но уговорить ребят не удалось: слишком трудно работать в ресторане. В мае замысел до некоторой степени осуществился, правда, в более строгом, чем было задумано, плане: вечер в молодёжном кафе “Юность” отдали чтецу Л. Ткачёву. Полтора часа в зале звучали есенинские стихи, и в это время за столом ни разу вилка не звякнула. Но пришлось урезонивать работников кухни, которые, как нарочно, поднимали шум. Зато взволнованно и оживлённо расходилась молодёжь после концерта.
Уже тогда стали очевидны достоинства системы “концерт — кафе”. Во-первых, безусловно, более высокая культура поведения посетителей. Во-вторых, несомненная польза от проведённого вечера. В-третьих, и это немаловажно: в этот день в “Юности” не было пьяных (увы, здесь часто злоупотребляют спиртным в обычные вечера).
В конце августа в область приехали “Кудесники” — ансамбль Владимирской филармонии с программой “Золотое кольцо”, в который давно и органично влился московский кордебалетный коллектив “Алёнушка”. А.З. Землякова, увидев выступление молодых артистов, пригласила их в наш город на более долгий, чем намечалось программой гастролей, срок. Концертной площадкой должен был стать ресторан “Новокузнецкий”.
Сроки поджимали, держать ансамбль без работы нельзя. Поэтому, едва заручившись телефонным согласием директора треста столовых и ресторанов № 1 Николая Степановича Капусткина на двух-трехдневный эксперимент (и для начала не более, чем эксперимент) и согласовав будущее выступление с директором “Новокузнецкого” Риммой Васильевной Филипенко, руководитель филармонии даёт в газете объявление об открытии варьете. Ничуть не сомневаясь в успехе, вместо дозволенных двух-трёх дней она сообщает о десятидневных гастролях “Кудесников”. Такое расхождение в сроках стало потом одним из камней преткновения в отношениях между двумя руководителями. Было и ещё одно соображение: те, кто раньше только одобрял идею, теперь хотели увидеть её воплощение. Для этого трёх дней было явно мало. Так и получилось, что организации раскупили билеты до самого 6 сентября. Но желаниям не суждено было исполниться. 1 сентября ансамбль дал последний концерт в ресторане, потому что руководители треста столовых его оттуда попросту попросили. Представители филармонии разъехались по организациям, чтобы вернуть людям деньги за билеты.
Вот мы и дошли до денег. Собственно, из-за них и начали ломать копья руководители двух солидных фирм, которые взялись было за благое дело, да попали в тупик.
Каждый знает, что за любой концерт на любой сцене нужно платить. Чем лучше коллектив, тем выше стоимость билета. Среди горожан начинание филармонии приобрело известность так быстро, что каждое выступление “Кудесников” проходило при полном зале ресторана. Ровно в семь в зал входили симпатичные элегантные парни, и начиналась музыка, никогда раньше здесь не звучавшая — настоящая, со вкусом выбранная и профессионально исполняемая (через неделю ресторанный оркестр и певица вновь оглушали зал “Мясоедовской” и “Одессой-мамой”). Сюда приходили женщины в вечерних платьях и с красивыми причёсками, мужчины — исключительно в строгих костюмах с непременной белой сорочкой. Сюда шли, как на праздник, шли отдохнуть, послушать концерт и потанцевать. Шли семьями, парами и коллективами.
В первые два дня из пяти были инциденты. Ещё бы: схлестнулись в ресторане два потока — завсегдатаев, привыкших “закладывать за воротник”, и людей, пришедших просто отдохнуть. Но последние три представления шли безоблачно. Удивительное дело: под влиянием настоящего искусства, что ли, или благодаря примеру истинно культурной публики постоянные посетители, к собственному своему изумлению, стали вести себя достойно и порядочно.
Так вот, о деньгах. Естественно, за вход в зал нужно было уплатить. Сорок мест оставляли для постояльцев гостиницы. Плату брала филармония, она же распространяла билеты, и практически были учтены только её интересы. Как оказалось, тоже учтены неважно: каждый день гастролей варьете приносил филармонии убытки. А.З. Землякова шла на них во имя исполнения своей давней мечты. Но скоро выяснилось, что в убытке и ресторан. Дефицит в плане реализации кухонной продукции составил за пять дней 1390 рублей. Здесь всегда неважно с планом в конце месяца, но так чувствительно кухню не били по карману никогда. Зато винно-водочных изделий было продано на 120 процентов.
Не торопитесь с выводами, читатель, — что же, мол, там пили безмерно много и не закусывали? В том-то и дело, что пили в меру. Но на столах стояли коньяк, шампанское, дорогие марочные вина — напитки, которые в обычные дни пользуются сравнительно малым спросом.
Когда мы посетили ресторан через неделю после закрытия варьете, мы уже не увидели парадных костюмов на посетителях и почти у всех на столиках стояла водка. За соседним разместились четверо парней и две девушки. Им принесли четыре бутылки “Экстры”. К концу вечера нельзя было говорить ни о какой культуре поведения — все шестеро передвигались, либо придерживаясь за что придётся, либо по примеру наших далёких предков.
Разумеется, при таких невзыскательных клиентах можно не заботиться об изысканных блюдах и оригинальных закусках. Дежурный повар Г.Т. Рязанова старалась убедить меня, что из имеющихся на кухне продуктов ничего особенного не приготовишь, кроме навязших в зубах бифштексов и антрекотов. Ну а пришедшие в варьете их брали с неохотой. Да и брали, по-моему, не потому, что хотели есть, а поддаваясь обаянию таких официантов, как Нелли Рудавина и Коля Трушкин. У них, быстрых, деловых и обходительных, выручка и в эти дни мало отставала от плана, и они не высказывались против варьете так категорично, как остальные.
При нас с блокнотом в руках Н.С. Капусткин подсчитал, что для выполнения кухонного плана каждый посетитель должен оставить в ресторане около трёх рублей. Но, помилуйте, что же при нынешнем меню можно там заказать на эту сумму? Значит, нужны блюда, пусть подороже, но особые. И если сами повара заниматься приготовлением не желают, нужно их обязать это делать, хотя бы в редкие, неординарные дни. Тогда можно будет решить финансовый вопрос.
Допустим так: вечер в ресторане-варьете будет стоить посетителю 5 рублей. Сборы делят между собой в процентном соотношении ресторан и филармония. А человек, купивший билет, знает, что его ждут концерт и накрытый стол. Если есть желание выпить — плати наличными. Дорого? Но, во-первых, те, кто посещает ресторан нечасто, меньше десяти рублей там всё равно не оставляют. Во-вторых, на каждую программу варьете, которая продлится несколько дней в месяц, билеты буквально расхватают заранее — в этом убеждают гневные звонки в филармонию, трест и редакцию по поводу досрочного закрытия варьете. И наконец, пора же превратить рестораны в заведения культуры, каковыми им и на роду написано быть. Написано чёрным по белому в Правилах обслуживания посетителей, утверждённых приказом министра торговли СССР в июле 1956 года. В них говорится, в частности, о том, что в ресторан могут входить только люди трезвые, одетые строго и нарядно. Мы же сплошь и рядом видим нетвёрдую походку, спортивные трико, цветные рубахи, иной раз даже завязанные на животе, грязные ботинки и сапоги. Существует и порядок, свято чтимый в других городах: вина пейте, сколько хотите, но водки — не более ста граммов на посетителя (у нас, оказывается, можно и два литра на шестерых)…
К сожалению, если в нашем общепите и есть традиции, то пока преимущественно плохие. Я говорю о тех предприятиях, которые принято считать вечерними. Горожанам интересно, наверное, узнать, что можно проводить семейные обеды в ресторане, что бывают и “первые дни осени”, и “проводы зимы”, и “зелёные летние столы”, и многое другое. Бывают, но не у нас… Новые начинания либо игнорируются, либо их пытаются сорвать, как это было в “Юности”. Приходится думать, что у нас просто не хотят использовать возможностей, подсказываемых самой жизнью, для совершенствования общественного питания, для выполнения плана, наконец…”
После этой публикации в редакцию стали поступать письма от возмущенных читателей, купивших билеты в варьете, но так и не попавших на выступление. Они также были опубликованы. А затем — ответ от директора треста столовых и ресторанов № 1 Николая Капусткина о том, что статья обсуждалась с директорами ресторанов и кафе: “Производственный отдел треста наметил меры, направленные на повышение культуры обслуживания посетителей, улучшение качества приготовления блюд… Издан приказ по тресту об улучшении музыкального обслуживания в ресторанах. Репертуар исполняемых произведений согласован в отделе культуры горисполкома. В дальнейшем в ресторанах будет разрешено проведение музыкально-эстрадных представлений. Отношения между предприятиями общепита и филармонией должны обусловливаться договором на взаимовыгодных условиях. Проведение мероприятий, наносящих прямые убытки, администрация треста не может разрешить”.