А лягушек жалко

Едва не погибший и полностью деградировавший к началу XXI века Сад металлургов в 2001 году был полностью реконструирован и теперь вновь занимает достойное место среди главных достопримечательностей нашего города. Но всё ли было сделано безукоризненно?

Сразу же за “Коммунаром” и до самой Томи вплоть до конца 1950‑х лежало и чавкало огромное Моховое болото, известное в народе, как Согра. Через 30 метров от кинотеатра был обрыв высотой шесть метров с непросыхающей лужей, пополнявшейся каждое половодье. Согра продолжалась и дальше - вплоть до Диагонального шоссе (проспекта Курако), рассечённая высокой дамбой с трамвайными путями по проспекту Молотова. Эту часть болота высушили, выровняв с уровнем дамбы в первую очередь — к началу 50-х, и уже в 1952 — 1954 годах здесь вырос огромный квартал монументальных пяти-семиэтажных домов.

Согра была местом обитания водоплавающей дичи, лягушек и комаров, а в войну зимой, когда трясина хорошенько промерзала, здесь устраивали временный аэродром для самолётов-этажерок По-2 на лыжах.

По кромке этого болота осенью 1933‑го одновременно с закладкой по проекту Герхарда Косселя кинотеатра “Коммунар” был заложен третий в Кузбассе по старшинству (после кемеровского горсада и Сада металлургов на Верхней колонии) регулярный парк — Сквер металлургов, позже переиначенный в Сад.

Но есть сведения, что сад ровесник нового города. Заглянем, к примеру, в протоколы четвертой районной партконференции Кузнецкстроя, прошедшей 10-15 июля 1931 года. Из них следует, что Сад металлургов уже есть, и место это отвратительное, опасное для жизни. Вот что говорил о местных нравах Хитаров, чьей фамилией названа одна из первых улиц города: “Вы достаточно хорошо знаете, что нравы у нас здесь суровые и простые: немножко подраться, немножко ножом пырнуть. Говорят, что в сад, который имеется, — очень небольшое зеленое местечко, где можно отдохнуть, — после определенного часа ни один порядочный рабочий не может пойти. Нравы… можно сравнить с нравами какого-нибудь Клондайка или Аляски на золотых приисках…”

А откуда взяться добрым нравам при таком скоплении публики всех мастей — на той же партконференции прозвучало, что спецпереселенцев (то есть зэков) в два с лишним раза больше, чем коммунистов.

Основные работы по созданию сада здесь велись в 1934 — 1937 годах. Тогда вместо временного деревянного входа стараниями архитектора Александра Сузикова были возведены кирпичная подпорная стенка с ажурными решётками и новый торжественный вход из камня со скульптурами двух металлургов: берущего пробу металла и пробивающего лётку печи. Судя по детальной точности и метко схваченным движениям, архитектор был очень хорошо знаком с технологией выплавки металла.

При коренной реконструкции сада в 2001 году архитекторы явно хотели как лучше, но получилось, скажем так, не очень. Отлитые заново скульптуры металлургов, стоявшие прежде открытые всем ветрам, современные зодчие заботливо поместили внутрь неких античных портиков о четырёх колоннах, увенчанных фронтонами и сенью. Вроде красиво (хотя и нерационально: сталевары же бронзовые, и дождь им нипочём). Но если разобраться, то такого рода архитектурное сооружение имеет весьма любопытное название — кенотаф, и жутковатое толкование “могила без покойника”. Кенотафы — обычно в виде портика с изваянием под крышей — с античных времён ставили в городах для поминовения знатных усопших. В принципе, многие современные монументы героям войны и даже символические памятники погибшим в ДТП вдоль дорог — это тоже кенотафы. Таким образом, в переводе с архитектурного языка на язык обычный две помещённые в кенотафы скульптуры металлургов могут символизировать только одно: трагическую гибель двух металлургических предприятий нашего города. Одно — ясное дело — КМК, а вот кого ещё “приговорили” талантливые зодчие - надо спросить у них.

Ещё один явный ляп — имитация кладки в заново возведённой (а вернее, отлитой из бетона) подпорной стенке. Она изображает кладку без перевязки, то есть “кирпич на кирпич”. Конечно, такой приём тоже имеет своё название — “кладка по-липецки” (хотя, дважды посетив этот город, образцов такой кладки я там не узрел). Но всё же такая экзотика простому обывателю покажется, скорее, строительным браком.

 В 1936 году в северной части сада был достроен Дворец культуры металлургов, а справа уже “плыла” круглая рубка конструктивистского сооружения звукового кинотеатра. Позже “Коммунар” трижды перестраивали и — увы — полностью исказили его художественный облик.

Рядышком работали эстрада, тир, комната смеха и танцплощадка. А 26 августа 1939 года открылся и летний театр, где выступали не только самодеятельные коллективы, но и проходили гастроли именитых театров. Например, театра оперетты Кузбасса с легендарным Бобровым в пьесе “Вольный ветер”. А к Дню шахтера как-то приезжал даже популярный тогда Вадим Мулерман.

В 1937-м сад обрёл тот облик, который  не менялся полвека. Его засаживали зеленью, причём совсем не стихийно, а “по архитектурному и дендрологическому проекту”, как сообщал журнал “Архитектура Сибири” за 1951 год.

По проекту А.Г. Гамулина здесь был сооружён первый в Кузбассе большой фонтан: два рабочих упорно бурят скважину, а сидящие вокруг огромные лягушки обливают их водой. Тему земноводных дополняли уточки в фас, рыбы и растительные узоры из гипса и бетона. Такое вот непосредственное, почти детское прочтение соцреализма, больше похожее на сюрреализм и даже пародию. В январе 1936 года “Большевистская сталь” дала фотографию “В скульптурной мастерской Садгорода скульптор Гамулин за отделкой новой скульптуры “Бурильщики”. А через десять дней газета уточнила, что ваятель создаёт сей шедевр не в одиночку — помогают ему Клыков, Зайцев и Барсуков. Неудивительно, что такая “лесная” компания (судя по фамилиям) присоседила к мужественным бурильщикам четырёх болотных обитательниц.

К 1990 годам фонтан пришёл в полную негодность, и к Дню города 2001 года силами Южкузбасстроя по проекту Юрия Журавкова был восстановлен в прежнем стиле, но в новом виде — без рабочих и лягушек, а кроме того, прибавил в размерах. Теперь он плещет воду из 229 струй. Хотя лягушек, честно сказать, жалко — сейчас во многих городах нарочно выдумывают всякого рода курьёзные достопримечательности типа Чижика-пыжика в Питере или выползающего из колодца бронзового водопроводчика в Омске. А у нас и выдумывать было не надо: вот они, поливающие бурильщиков квакушки…

На земноводных скульптурное оформление Сада металлургов не завершилось. 18 июня 1937 года “Большевистская сталь” писала: “В ближайшие дни коммунальное управление установит по городу 6 скульптур (бюст товарища Орджоникидзе, физкультурницы и другие) в Саду металлургов, на Водной станции, на стадионе, у ТЮЗа. Сейчас приступили к кладке постаментов”. В число “других” умудрились войти товарищ Сергей Миронович Киров — его изваяние как раз и установили в Саду металлургов неподалёку от роддома. А также две безымянные свиньи - памятник хавроньям занял своё место в начале улицы Кирова, на месте нынешнего общественного туалета и, соответвенно, в ограде нового храма Петра и Февроньи. Но если от свиней ничего не осталось уже в послевоенное время, то бюст Кирова с проломленной головой пугал посетителей перинатального центра вплоть до 1998 года, когда его наконец-то демонтировали (автор этих строк успел-таки его заснять на плёнку).

Со временем сад получил существенное, в разы, приращение: 7 апреля 1945 года в “Большевистской стали” выступил заместитель секретаря Сталинского горкома по строительству Павел Отурин и призвал “создать парк культуры и отдыха металлургов: необходимо весной 1945 года начать его строительство за кинотеатром “Коммунар” на Моховом болоте, соединив его со Сквером металлургов. Надо посадить 15 — 20 тысяч высокорослых деревьев, 20 тысяч низкорослых и 50 — 60 тысяч кустарников”. Так начиналась история парка Гагарина, что был разбит в 1961 году.

Фото из архива