Уроки декабря, или Архаика против модерна

На этой неделе страна отметит двухсотлетие восстания декабристов.
Двадцать шестого (14-го по старому стилю) декабря 1825 года Россия получила шанс на развитие по другому — демократическому пути. Но не использовала его. Восстание двухвековой давности (по историческим меркам, оно случилось недавно, практически вчера) имело неплохие шансы на реализацию. Но масса нелепейших ошибок и упущений не позволила направить логику развития державы по иному пути.
В минувшую пятницу состоялось главное публичное мероприятие нынешней власти — “Прямая линия с Владимиром Путиным” под общим названием “Итоги года”. Пятичасовое общение главы государства с… Ну, не “с народом”, конечно. И даже не с желающими задать ему вопрос. А с теми вопросами от желающих, что “отфильтровали” организаторы действа. При пафосном “накручивании” значимости мероприятия для жизни страны. В сей значимости лично я далеко не уверен.
В отличие от прописанной в Конституции РФ процедуры обязательного ежегодного послания президента к Федеральному собранию (которая в 2025-м почему-то не состоялась) многочасовая “Прямая линия”, как и “Большая пресс-конференция” обязательной не является. Но проводится, хотя и в “совмещённом формате” (два в одном). При этом год от года формат мероприятия всё более “скукоживается”, в максимальной степени исключая неожиданные и неприятные вопросы, на которые Путин был бы вынужден отвечать. И создавая предельно комфортные условия для первого лица. Что было скучновато.
В этом году оказались полностью исключёнными “прямые включения с мест”, притом что в течение как минимум последнего десятилетия случайных людей в кадре не появлялось. Журналисты, получавшие право на задавание вопросов, демонстрировали полнейшую лояльность и всемерное удовлетворение ситуацией. Унылое зрелище слегка оживляли появлявшиеся на экране вопросы вроде “Когда вернут нормальный Интернет?” или “Когда мы познакомимся с вашим преемником?”, но такие Путин оставлял без внимания.
Ощущение не только моё. Так, известный военблогер Анастасия Кашеварова назвала происходящее “позором журналистики” и отметила, что вопросы не отразили проблематику, ни федеральную, ни региональную. “Вместо насущного — подарки, поздравления, предложения руки и сердца…” О том, что общение главы государства уже полностью превратилось в “оторванное от реальности шоу”, заявил и ряд СМИ.
Некоторые читатели обращались к нам с жалобами на препоны, которые чинила президентская администрация по отношению к желающим задать вопрос главе государства, записать его заранее по обозначенным линиям приёма. В этом году, возмущаются новокузнечане, время лимитировано одной минутой, в течение которой нужно не только разъяснить суть проблемы, но ещё и успеть сообщить о себе — персональные и контактные данные, способы обратной связи. Не уложился — разговор разрывается на полуслове, и понятно, что “недозаданный” вопрос в эфире не прозвучит.
Про декабристов у Путина тоже ничего не спросили. Например, поддержал бы он прогрессивные идеи тогдашнего дворянства, наиболее отважной его части, или нет?
Думаю, не поддержал бы. Непохоже, чтобы двухвековой юбилей выступившего против монаршьей архаики (столь милой нынешнему правящему классу) дворянства будет сколько-нибудь широко отмечаться в современной России. Тогдашний модерн Администрации Президента не по душе, ой, не по душе, как и модерн нынешний. И медленно погружающееся во глубину веков событие позитивным для нынешнего руководства страны вряд ли может считаться.
Ведь если сто лет назад, после торжества Октябрьской революции, власти считали декабристов “за своих”, славили их как борцов с опостылевшим царизмом и лишь пеняли на “оторванность от народа” и непоследовательность, то по нынешним временам офицеры, поднявшие мятеж в 1825-м, — форменные экстремисты, явно подпитывавшиеся идеями из недружественных стран. Иноагенты, в общем, а может, к тому же и террористы, нежелательная организация, покусившаяся на скрепы. И оправдывает их разве что то, что все они давно уже скончались и ничего более не замыслят…
Перечитывая события того декабрьского дня 1825 года, не уставал поражаться обилию допущенных ошибок, непоследовательности и халатности восставших. Напомню вкратце, что толчком к событиям двухвековой давности послужила смерть императора Александра Павловича, после чего войска присягнули его брату Константину Павловичу. Однако тот страну не возглавил, ибо прежде тайно отказался наследовать престол. Таким образом, императором должен был стать следующий по старшинству брат, Николай Павлович, непопулярный и жестокий ретроград. Что многих не устраивало. При общем недовольстве архаичным устройством тогдашней России, которая, и это видели победители наполеоновской Франции, сильно уступает Европе.
Присяга Николаю была намечена на 26 декабря, однако заговорщики решили использовать смятение и под предлогом того, что Константин от притязаний на корону прилюдно не отказывался, попытались сорвать присягу, перетянуть на свою сторону колеблющиеся полки и осуществить захват власти, с проведением демократических преобразований. Они рассчитывали убедить сенаторов принять “Манифест к русскому народу”, провозгласить отмену самодержавия и крепостного права, передачу власти Временному правительству, с установлением демократических свобод и учреждением республики по европейскому образцу.
Однако нерешительность, рассогласованность и недооценка действий противной стороны привели к срыву задуманного.
Верные императорскому дому подразделения приняли присягу раньше обозначенного времени и продемонстрировали лояльность Николаю I. Колеблющиеся части удалось не выпустить из казарм. Князь Сергей Трубецкой — руководитель восстания — не явился вовсе, и заговорщики долго не могли решить, кому взять на себя общее руководство. Часть мятежных подразделений, вместо того чтобы объединиться с занявшими Сенатскую площадь противниками “опостылевшего царизма”, отправились в Петропавловскую крепость; на возвращение их к Сенату потребовалось время, но мятежники уже были окружены принявшими присягу правительственными войсками, и воссоединиться “бузотёрам” не дали.
Несмотря на агитацию “в обе стороны” и вооружённые стычки ситуация противостояния сохранялась несколько часов, и было похоже, что некоторые из подразделений могут перейти на сторону восставших, поддержать их. Продержись поборники демократии до темноты, и ситуация могла бы пойти по иному сценарию. Как говорится, “мятеж не может кончиться удачей: в противном случае его зовут иначе”.
Но гибель от пули генерал-губернатора Михаила Милорадовича предельно обострила ситуацию, и поступил приказ стрелять по восставшим из пушек. Что привело к потерям, масштабному кровопролитию, активному наступлению правительственных частей, выдавливанию мятежных подразделений на лёд Невы и убийства отступающих, с утоплением в прорубях и погибших, и раненых.
Век спустя в том же Санкт-Петербурге без особых церемоний и картинной демонстрации стройных рядов военных большевики с заагитированными ими солдатами и матросами перебили охрану, захватили мосты с вокзалами, почту, телеграф, телефон… И никто их мятежниками не называет.
Правда, Временное правительство, которое низложила в 1917-м ВКП(б) вместе с разогнанной ими же Думой, куда более смахивало на идеал декабристов, нежели Совнарком с ВЦИКом. Но это, как говорится, совсем другая история.