Когда страну немного “путчило”

Тридцать пять лет назад путч ГКЧП послужил “спусковым механизмом” процесса декоммунизации и распада СССР
История, как известно, не признаёт сослагательного наклонения. Можно долго фантазировать о том, что случилось бы, если б путчисты вовремя арестовали или ликвидировали Ельцина… Или если бы армия в те августовские дни 1991-го действовала более жёстко, “наматывая протестующих на гусеницы танков”… Или если бы Горбачёв из Фороса “просигналил” в поддержку ГКЧП, а сторонники сохранения СССР любой ценой подтянулись бы в столицу из провинции и “не миндальничали с либералами”…
Жили бы мы до сих пор в “созданном волей народов едином могучем Советском Союзе”? Строили бы до настоящего времени коммунизм? Удерживали бы в “братской семье народов” Литву с Латвией и Эстонией, Грузию с Азербайджаном и Арменией, среднеазиатские советские социалистические республики?
Ходили бы 7 Ноября и 1 Мая на демонстрации, принимали бы школяров в октябрята, пионеры и комсомольцы, отсчитывали бы до наших дней очередные съезды КПСС, приурочивали бы трудовые подвиги к очередной годовщине Великой Октябрьской социалистической революции?
На мой взгляд, безусловно, нет. Ход истории мог бы войти в иное русло — так же, как река, столкнувшись с каким-то вдруг возникшим препятствием, находит иной путь, но по этому новому пути она продолжит течь, не остановится. И многовековые империи со временем распадаются, освобождая от гнёта свои составные части и обретая энергию развития. Полагать случившееся тридцать пять лет назад результатом недосмотра и мягкости отдельных субъектов, честно говоря, несколько наивно.
19 — 21 августа 1991 года — три ярких дня, после которых СССР уже не мог существовать в прежнем виде.
Вспомним основные моменты.
Утром, 19 августа, дикторы по телевидению и радио “с металлом в голосе” зачитывают обращение “к советскому народу” и указ о введении чрезвычайного положения.
Объявляется, что Президент СССР Михаил Горбачёв “по состоянию здоровья” не может исполнять обязанности, а власть переходит к “государственному комитету по чрезвычайному положению” — ГКЧП. Вице-президент СССР Геннадий Янаев “в соответствии с Конституцией” объявляется исполняющим обязанности Президента СССР. Кроме него в состав комитета входят премьер-министр Валентин Павлов, министр обороны Дмитрий Язов, глава КГБ Владимир Крючков, глава МВД Борис Пуго и другие. Наряду с громкими заявлениями в Москву вводят войска: на центральных улицах появляются танки и бронетранспортёры.
Всё это, напомним, происходит, с одной стороны, после успешного проведения референдума о сохранении Советского Союза, при сохранении политической монополии “забронзовевшей” КПСС, опирающейся на силовой ресурс КГБ-МВДМО. С другой — на излёте горбачёвской перестройки, с гласностью, вскрывшей червоточины и изъяны идеологических констант “страны победившего социализма”, в условиях изнуренности народа товарным дефицитом и карточным распределением.
На 20 августа намечалось подписание Союзного договора (в лице делегаций РСФСР, Казахстана и Узбекистана), которое, всем было понятно, “подведёт черту” под историей СССР в прежних границах. И ГКЧП-путчисты, вводя чрезвычайное положение, пытались “отмотать назад” и вернуть Советский Союз доперестроечного образца, с жёстким администрированием союзных республик и ужесточением внутренней политики, подавлением прав и свобод.
Однако сразу же что-то пошло не так. Версия о внезапной болезни вполне бодрого на тот момент Михаила Горбачёва не вызывала доверия. Камеры в прямом эфире показали неуверенность новоявленного “руководства страны”, дрожание пальцев Янаева, испуганного Пуго, мрачного Крючкова… Какой-то внятной концепции развития страны предложено не было, а тупое “закручивание гаек” людей уже не устраивало.
К тому же сразу обозначается убедительная альтернатива ГКЧП. В тот же день, 19 августа, Президент РСФСР Борис Ельцин, всенародно избранный в июне 1991-го, выступает у Белого дома (здания Верховного Совета РСФСР), называя действия ГКЧП “антиконституционным переворотом” и призывая народ к “защите демократии”. Вокруг здания стихийно собираются защитники, возводят баррикады из троллейбусов, бетонных блоков и подручных материалов…
На следующий день, 20 августа, неопределённость сохраняется. Известно, что Горбачёв в крымском Форосе, но он то ли арестован и не может “достучаться” до своего народа, то ли вовсе уничтожен… В Белом доме находится всё руководство РСФСР, демонстрируя готовность к отстаиванию позиций. Напряжение нарастает. К зданию стекаются тысячи людей. В Москве распространяются слухи о возможном штурме.
Развязка наступает в ночь на 21е: войскам дан приказ штурмовать укрепления, несмотря на скопление граждан; на Садовом кольце в результате столкновения военной колонны с гражданскими лицами гибнут трое: Дмитрий Комарь, Илья Кричевский и Владимир Усов. Стороны призывают друг друга к прекращению сопротивления, распространяется противоречивая информация, угрозы, спекуляции. В то же время появляются свидетельства отказов людей в погонах “воевать со своим народом”.
Наконец, 21 августа фиксируется перелом. Министр обороны Язов отдаёт приказ о выводе войск из Москвы. Члены ГКЧП вылетают в Форос к Горбачёву, но тот отказывается их принять. По возвращении в Москву большинство участников комитета арестованы.
Михаил Горбачёв возвращается в Москву, где его встречают толпы радостных людей. Но силовая и политическая власть уже перешла к Борису Ельцину. Он, триумфатор, стремительно подписывает указы и даёт распоряжения, провозглашает суверенитет России и демократический путь развития для страны, прекращает деятельность КПСС, меняет символику — на смену алому стягу с гербом СССР приходит российский триколор (День российского флага как праздник завтра, 22 августа, отмечает своё 35-летие).
СССР де-факто перестаёт существовать, союзные республики превращаются в независимые государства. В декабре 1991-го возникает аморфное “Содружество независимых государств”, а Михаил Горбачёв слагает полномочия.
Нынешние власти, тяготеющие к архаике, победу над ГКЧП вспоминать не любят, отмечая День российского флага как бы в отрыве от контекста 35-летней давности. Да и в переложении на реалии нынешнего времени защитники Белого дома, полагаю, скорее угодили бы в экстремисты и террористы, нежели в герои, с коих следует брать пример. Позиция вполне понятна.
Любопытнее другое: отчего “нюхнувшие свободы” в 90-х и “нулевых” россияне позже так безропотно расстались с обретёнными правами и свободами. Не потому ли, что воля пришла к нам, по сути, помимо нашей воли? Гражданское сопротивление проявили тысячи, но не миллионы. И само сопротивление продлилось лишь несколько суток — по историческим меркам, в мгновенье: провинция даже удивиться не успела, как всё оказалось закончено.
Свобода не была выстрадана, она в тот момент просто “упала нам в руки”: без борьбы, без этапов становления гражданского общества, без последовательного построения институтов защиты прав — и большинства, и меньшинств. Может, потому всё постепенно перешло к откату на прежние позиции, к монополизации управления, ущемлению граждан в правах, лишению их субъектности и значимости?
Сегодня 21 августа 2026 года. С тех пор как наша страна пережила путч, в ней сменилось уже два поколения. Но события тридцатипятилетней давности забывать не стоит.
История, как известно, движется по спирали.
Куда она нас выведет?..