Культура

Пальцы скажут всё

Орджоникидзевский район в этом году отмечает 55- летний юбилей. Вместе с ним празднует эту прекрасную дату и Детская музыкальная школа № 40. Сегодня мы продолжаем знакомить читателей с её творческими достижениями и главным богатством — педагогами. Представляем Марину Федоровну Липатову, заведующую школьным отделением струнно-щипковых инструментов, преподавателя по классу домры и по классу гитары.

Неизвестно, как бы сложилась жизнь Марины Липатовой, если бы ее отец, Федор Федорович Чеботарев, простой шахтер с шахты “Абашевская”, не любил музыку. Он преклонялся перед оперным искусством, страстно наслаждался опереттой, пел сам и играл на многих музыкальных инструментах. В их небольшой квартирке в бараке на Малоэтажке были баян и мандолина, которые в рабочих руках Федора Федоровича оживали нежными переливами. “Папа показывал, как надо играть, — вспоминает Марина Федоровна, — а когда мне было 6 лет, отвел в кружок учиться игре на фортепиано”. Кружок распался, и Марина с отцом отправилась на прослушивание в детскую музыкальную школу № 7. На фортепиано набора уже не было, им предложили выбрать другой инструмент. Баян для щупленькой маленькой девочки был слишком тяжел, из-за аккордеона ее просто не было видно. Тогда предложили домру. “Домрочка мне очень понравилась, — рассказывает Марина Федоровна, — такая ладная, звонкая, озорная, как и я. Так и влилась в руки! И я выбрала ее”.

Азы игры на инструменте Марина осваивала с помощью домашней мандолины, “лишние” струны из которой убрал отец. Купить новую домру было практически невозможно. Обойдя все магазины Новокузнецка, он наконец купил ее в “Костре” родного Кузнецкого района. Какая это была радость для Марины — счастье за 7 рублей 50 копеек. А потом случилось вообще невероятное — отец Марине купил фортепиано. “Коль поступила в музыкальную школу — играй!”

“В 60-е это было целое состояние. Мы считали себя богатыми, — смеется Марина Федоровна. — Инструмент занесли на наш второй этаж, и я все боялась, что хлипкий деревянный пол его не выдержит.

Бывало, открою окно, занимаюсь, а на улице: “Тише, тише, Маринка играет”. Народ стоит, слушает. В поселке Малоэтажного типа это было в диковинку”.

Марина с младших классов самостоятельно с Малоэтажки ходила до дома № 73 на улице Ленина, где находилась музыкальная школа. После уроков по дороге покупала беляш за 16 копеек, чтобы было чем перекусить между занятием и оркестром. Домой возвращаться не было смысла, всё время уходило на дорогу. Там, в музыкальной школе, она и уроки делала.

В 4-м классе случилось непредвиденное. У Марины после пробы Манту оказался положительный результат. На год ее определили в санаторий. О занятиях музыкой не было и речи. Но маленькая Марина уже без музыки не могла. Пошла к заведующей санаторием, договорилась, что будет заниматься где-нибудь в уединенном месте. Разрешили. А домрочку определили в шкаф с медикаментами, где она “ждала” свою хозяйку, завернутая в стерильные полотенца. Через год Марина успешно сдала экзамены в музыкальной школе.

Учебу в музыкальном училище, куда она поступила в 1982 году, вспоминает с большой теплотой. И конечно преподавателей, особенно своего педагога — Татьяну Владимировну Громову. “Она, — рассказывает, — не только смогла развить мои музыкальные способности, укрепить еще больший интерес к музыке, но и раскрыть мышечные ощущения, чтобы играть еще быстрее, виртуознее. Именно Татьяна Владимировна посоветовала мне поступать в консерваторию.

Но мне хотелось работать, по распределению поехала преподавать в Мыски, а в Новосибирской государственной консерватории имени М.И. Глинки училась заочно, в классе профессора Елены Прокофьевны Янковской, которая тоже меня многому научила, воспитала чувство ответственности за каждое исполняемое произведение, научила слушать и слышать каждый звук, а главное, владеть инструментом.

В 1986 году, после окончания консерватории, Марина Федоровна начала преподавать в ДМШ № 40. “Мне сразу хотелось сделать с детьми что-нибудь невероятное, — рассказывает она, — и быстро. Но коллеги мне посоветовали не горячиться. “Перед тобой же дети, наставляли они, всех не сможешь поднять на высокую планку”. А мне хотелось раскрыть каждого ребенка. Абсолютно все рождены с музыкой в душе, просто не каждый может услышать эту музыку по-настоящему и заглянуть в себя поглубже. И здесь мы — педагоги, приходим на помощь своим ученикам, помогая им раскрыть свои музыкальные способности и обогатить их внутренний и духовный мир.

В нынешнем году у меня замечательный класс. Три стипендиата “Юные дарования Кузбасса”: Иван Ковальчук, Софья Старцева, Макарий Мережко. Они большие трудяги. Такого еще не было за все мои 36 лет работы. У меня три детских ансамбля — “Веселый домрист”, “Добры молодцы” и “Маленький музыкант”. В ансамбле играть — удовольствие, ведь не все могут выразить себя сольно. В каждом из них назначаю концертмейстера ансамбля. Сначала никто не хотел, а теперь поняли, как это важно и ответственно.

Домра считается сложным инструментом, и в удержании (круглая) и по натяжению струн, пальцы надо погружать, отсюда крепкие мозоли, аж стучат. Надо немало сил, чтобы выжать звук, зато как потом домра ответит… Когда детки приходят на занятия, говорят — мы занимались, а я — покажи пальчики. А они гладенькие! Пальцы скажут обо всем. Нет, деточки мои, вы мало занимались. Кто много — у того мозоли. Потом они бегут к мамам: “Смотри! У меня трудовые мозоли”.

А еще Марина Федоровна — бессменный руководитель Народного коллектива ансамбля русских народных инструментов “БАЙД-квартет”, созданного в 1996 году. Где только не выступал этот коллектив! Он лауреат международных конкурсов в Москве, Новосибирске, Барнауле, Праге (Чехия), обладатель Гран-при различных конкурсов, Кубка “Хрустальная лира”… И везде с Мариной Липатовой ее старая верная домра, которую она купила еще на скопленную стипендию по окончании музыкального училища.

“Мне не раз говорили заменить инструмент: старенький, дерево обшарпанное, уже вид не “концертный”. “Нет, — говорю, — моя домрочка поет, как флейта”. Правда, однажды она меня изрядно поволновала.

Было это 14 лет назад. Поехали мы с “БАЙДквартетом” во Францию на международный конкурс. Из Москвы до Парижа ехали автобусом. Март тогда у нас выдался очень теплым, но чем ближе была французская столица, тем становилось холоднее. Еще смеялись, что из Сибири мороз привезли.

На конкурс прибыли за час до начала, только разыграться и — выступать. Беру свою домру, начинаю разыгрываться, а она выдает на целый тон ниже, струна не держит строй (музыканты меня поймут). Я и так, и этак, подкручиваю — ничего не получается. Поняла, что с ней надо поговорить. Отхожу в сторонку, шепчу ей: “Послушай, девочка моя, надо ли было ехать нам с тобой сюда из Сибири, чтобы так опозориться! Я же знаю, какой у тебя звук, какие у тебя способности, как ты можешь раскрыться… Я прошу тебя об одном — держи строй. Программа — всего 12 минут. Не подведи!” Наши, видя все это, интересуются: “Ну, как?” “Не знаю, — отвечаю. — Первый раз такое!”

Поднялись на сцену, заиграли мелодию “Шербургские зонтики”. Первый звук только пальцем взяла, слышу — держит. Показываю своим — играем! Отпела мое солнышко с первой до последней нотки. Только сошли со сцены, опять строй поплыл. Что это было? Мы взяли тогда Гран-при, вот эту стеклянную лиру (на снимке)”.

Марина Федоровна бережно берет свой инструмент в руки и признается, что, когда в жизни бывает тяжело, на помощь приходит любимая домрочка: прижмешь ее к груди, и становится легче.

Ольга Волкова. Александр Бокин (фото) Культура 26 Мар 2021 года 206 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *