Не боги горшки обжигают

-А я у вас училась, - сказала Ольга Пронина нашему фотокору Валентину Волченкову, с которым мы вошли в ее мастерскую.

— Не знала, Валя, что у тебя школа была, — удивилась я.

— Да нет. Я увидела в газете его фотографии. Пришла в редакцию и попросила научить меня фотографировать, — пояснила Ольга.

Тут Валентин свою ученицу вспомнил и после того, как сделал несколько снимков для материала, ушел в редакцию, а через полчаса вернулся с черно-белой фотографией Ольги. Отыскал в своих залежах.

Жизнь удивительно сценарна и полна совпадений. Я ходила по мастерской керамистки, разглядывая ее изделия, и вдруг узнала горшки. Я их видела на выставке прикладников на Октябрьском, 6, и тогда из множества разнообразных экспонатов меня больше всего привлекли эти глиняные матового оттенка, элегантные в своей классической простоте горшочки. Они казались словно найденными в археологических раскопках. Тогда я даже спросила про автора, и мне сказали, что это женщина, которая занимается гончарным ремеслом. Летом, в День защиты детей, возле цирка Ольга учила лепить на гончарном круге какого-то мальчика. Проводила мастер-класс и дала мне визитку.

Когда я призналась Ольге, что ее глиняная посуда имеет вид старинной, она объяснила, что это впечатление происходит от технологии молочного обжига без глазури. Слепленный на гончарном круге еще сырой горшок — серый. Помещенный в печь, через какое-то время он приобретает терракотовый цвет, а потом горшок окунается в жирное молоко и снова водворяется в печь. И в результате получается такой интересный декоративный эффект. Можно еще сверху покрыть его воском.

— Я не только горшки леплю, - поясняет Ольга, — но и малую скульптуру: людей, животных, персонажей из мультфильмов, светильники, новогодние сувениры…

На полках среди множества фигурок — колокольчики изысканной формы, забавные копилки — гномы и домовые. С художественным вкусом у автора порядок.

— Я себя художником не считаю. Я скромный ремесленник. Мне хочется слепить Арлекино или Пьеро, но нет времени, — признается Ольга.

Керамику любит беззаветно и не изменяет этой привязанности двадцать лет. Всегда знала, говорит, что керамике 10 тысяч лет, а недавно в Интернете нашла, что все 20 тысяч. Как я поняла, про гончарное искусство Ольга знает если не все, то очень многое. И про шамот, и про фарфор.

Есть люди, обычно это творческие личности, неисчерпаемые. От них не хочется уходить, и сколько бы ты с ними ни общался, ни говорил, ни слушал их — все мало. Такая Ольга.

Личность она неординарная, и биография у нее не совсем обычная. По натуре романтик.

Родилась в Белоруссии. Когда девочке исполнился год, семья переехала в Сургут. Его и считает Ольга родиной. В 18 лет съездила в Белоруссию, но особых чувств не испытала. Рисовала с детства. Этот дар передался от матери. Тем не менее мечты связывала с волнующей профессией океанолога. После школы с подругой поехали в Туапсе поступать. Но экзамены сдала на метеорологический факультет. Она-то поступила, а подружка — нет. И вернулись вместе в Сургут. Чем не пожертвуешь ради дружбы! Там, в Сургуте, работала Ольга в аэропорту на метеостанции в должности техника-наблюдателя. Каждые три часа замеряла направление, силу и скорость ветра, температуру, давление. До сих пор помнит, как на латинском называются облака. Очень нравилась Ольге работа. Шла, говорит, на нее как на праздник. Может, еще очень молода была.

И когда мать с отцом надумали переехать в Новокузнецк, где жили их родители, Ольга по приезде сразу пришла в аэропорт. Только метеорологической должности ей не предоставили. Устроилась в отдел перевозок диспетчером по брони. Ее тянули огромные пространства. Не океан, так небо. Попробовала летать. Три рейса сделала бортпроводником. На постоянную должность не взяли — медкомисссию не прошла. Не сильно расстроилась. В Новокузнецке был ОСВОД, где занимались и подводным плаваньем. Пошли с подружкой, уже другой, плавать под водой в местных карьерах, озерах. С аквалангами. Специально для этого ездили в Красноярск на озеро Инголь.

Зимой ходили по пещерам. Там, в одном из походов, нашла себе мужа. Родила сына. Пока сидела с ним дома в декретном отпуске, разошлась с мужем.

Надо было на что-то жить. Выручили друзья. Пригласили в мастерскую где-то возле шахты “Юбилейная”. Показали Ольге гончарный круг, за который впервые села она в 1992-м.

— Любая работа с глиной мне очень нравилась, хоть горшки лепить, хоть цветочки на них прилеплять, — вспоминает Ольга.

Недолго просуществовал кооператив, где работала она. К счастью, какая-то строительная организация решила открыть мастерскую по изготовлению керамики. Построили большую печь, отремонтировали полы, вставили рамы, сделали две большие мельницы для глазури.

— Это самая лучшая мастерская, которая была у меня в жизни, — говорит Ольга. -Женька - гончар, Андрей — гипсомодельщик и мы с девчонками подмастерье. Круг сами собрали, и был он на одной скорости. Там я основные навыки и получила.

Делали они горшки и сувениры, сдавали свои изделия в РСУ, им платили зарплату. Но потом посчитали, что производство нерентабельное, и всех гончаров с подмастерьями сократили.

Никакие удары судьбы не приводили Ольгу в отчаяние. Попала под сокращение? Пошла на курсы, освоила компьютер. Взяли в магазин оператором. Самостоятельно по книжкам освоила дизайнерские программы. И работала в рекламных агентствах. Потом в газете прочитала объявление о том, что где-то на ДОЗе требуется гончар.

— И я рванула туда. Не вышло. Но поняла, что мне хочется заниматься керамикой, — признается Ольга.

Ольга — человек творческий, инициативный. Она пришла в то РСУ, где их всех сократили, но оборудование-то осталось. Представила все расчеты, сколько денег они принесут реализацией своих изделий. Как сейчас говорят, пришла с бизнес-планом. Давайте, говорит своему бывшему начальнику, я снова начну.

Начальник РСУ поверил ей. И Ольга вдвоем с подругой начали производство. Открывался крематорий. Пошли заказы на урны для праха. Ну, и горшки, сувениры.

Они бы, может, и сейчас продолжали работать, но это РСУ развалилось. Время в стране было такое.

— Приютила нас с подругой Леной геологическая организация. У них глины было полно. Те же горшки да сувениры лепили. Оттуда переехали на Орджоникидзе, 9, где была большая производственная печь. И мы к этой печке пристроились. Но и оттуда нас сократили. Из-за нерентабельности.

Вот так, по полтора-два года, существовали ее мастерские и закрывались. Не прибыльное это занятие — творчество, а хлопотное. Но Ольга очень была увлечена керамикой и уже много умела. К тому же снова вышла замуж, и, похоже, удачно. Муж с сыном помогают ей глину с карьеров привозить. Мешки-то тяжелые. “А если б вы были одна?” — спросила я Олю. “Сама бы возила”.

— В прошлом году Ольге Прониной управление культуры горадминистрации бесплатно предложило помещение в бывшем доме купца Фонарева. Там на первом этаже в двух комнатах у нее гончарная мастерская с необходимым ей кругом, бесшумным, с переключением скорости. Я слепила, под руководством Ольги, конечно, три емкости (горшочки-вазочки), две сломала. Нелегкое это дело, но очень затягивающее. Печь для обжига у нее в другой мастерской, в подвале “Универбыта”. Начала она и свою печку выкладывать рядом с гончарным кругом. И не надо будет разрываться. Еще и домой работу приносит. И щи-борщи никто ей не отменял. И муж, и сын не только покорно терпят, но и сами помогают ей, как могут. Жаль, что выставки прикладного творчества у нас в городе так редки, что можно поверить в то, что этих мастеров в нашем городе нет. Их немного, потому что хоть это и ремесло, но оно сродни искусству. В основе каждого вида искусства лежит ремесло, а развитое до совершенства, оно становится искусством.

Валентин Волченков (фото)