Теория и практика

Прошедшая неделя, начало июля, была насыщена заметными событиями в финансовой сфере. Какие-то связаны между собой, какие-то, на первый взгляд, автономны, но все так или иначе влияют на будущее, на перспективу финансово-экономических решений и действий всех субъектов экономики. Не углубляясь в причины и следствия, рассмотрим как экономическая теория демонстрируется нам на практике.
Самое заметное событие, безусловно, “бензиновый кризис”. Для некоторых шоковое. Усиленное телевизионными и социально-сетевыми рупорами. Снижение предложения бензина вследствие вывода из строя ряда нефтеперерабатывающих мощностей, вместе с сезонным повышением спроса, привело к перебоям с топливом. Сначала на отдельных АЗС, потом в некоторых регионах, по стране. В полном соответствии с рыночными законами, топлива или нет, или оно стало сильно дороже. Если так называемые вертикально-интегрированные компании (ВИНКи), которые осуществляют полный комплекс переработки нефти от добычи до готового топлива, по настоянию правительства, могут как-то сдерживать цены, то независимым АЗС это просто невозможно. Своего бензина у них нет. А тот, что им предлагают, стоит выше 100 рублей за литр. И если цена при дефиците растёт в соответствии с рыночными законами, то контроль за ценами на независимых АЗС осуществляется по другим законам, гражданским или уголовным, поэтому они оказались в очень сложных условиях — дорогие деньги, дорогое топливо и административный контроль. Но даже с учётом “сдерживания цен”, 95-й бензин вырос в цене с 22 по 29 июня 2026 года на 1,7%. На следующую неделю пока данных Росстата нет, но рост цен на бензин продолжается. Это ещё ничего, что наше передвижение на автомобиле будет дороже. Хуже, что доставка всех товаров до мест, где мы их приобретаем, так же стала дороже. Сильно дороже! В некоторых случаях оптовые покупатели получали от транспортных компаний уведомления о повышении стоимости доставки по ходу движения груза по России. Особенно трудно было заправляться фурам, следующим из Китая через Иркутскую область, острый бензиновый кризис поразил Приангарье одним из первых. А мы получаем гарантированный рост цен, вследствие роста издержек, связанных с ростом цен на топливо. Простая теория. Если мы потратили деньги на производство и доставку товара до потребителя, то хотим, чтобы покупатель, для которого мы так старались, компенсировал нам эти затраты.
Другое событие — обвал индекса Московской биржи. Индекс Мосбиржи отражает стоимость наиболее ликвидных акций, обращающихся на организованном рынке. Иными словами, ценные бумаги стали менее ценными. Держатели акций и, кстати, облигаций стали их продавать. А поскольку желающих купить было меньше, пришлось сильно “уступать в цене”, чтобы избавиться от ненужных активов. Почему же так?
Тут, скорее всего, у каждого владельца ценных бумаг свои причины для сброса бумаг, но основных выделяют две. Первая — это “жёсткая риторика” Эльвиры Набиуллиной при комментарии решения о снижении ключевой ставки 19 июня всего лишь на 0,25%, до 14,25%. А вторая — “рынок” понял, что после “бензинового шока” будет рост цен, инфляция издержек, а ЦБ может с этим бороться только ужесточением своей денежно-кредитной политики. То есть на своём заседании 24 июля Банк России может даже увеличить ставку. И уж точно стало меньше верующих в то, что за оставшиеся до конца года заседания Совета директоров Банка России ключевая будет доведена до 12%. А это значит, что ожидания дохода от вложений в ценные бумаги не оправдываются. И надо сменить направление инвестиций. Так топливный кризис оказал влияние на фондовый рынок. Не напрямую, а ожиданиями. Ожиданиями роста цен.
Мы подошли к ещё одному термину — “инфляционные ожидания”. На прошедшей неделе, с 1 по 3 июля в Санкт-Петербурге прошёл “Финансовый конгресс”, который организует Банк России. Много интересных для финансиста-экономиста заявлений и дискуссий. Даже не столько сиюминутных, сколько обозначающих видение будущего людьми, принимающими решения для реализации экономической политики России. И название главной сессии форума — “Курс на долгосрочный рост: как не растерять возможности” — настраивает на стратегический взгляд, кроме сиюминутного поиска, где заправить автомобиль.
В рамках конгресса заместитель председателя Банка России Алексей Заботкин ответил на вопросы слушателей радио РБК. Вопросы были разные, но мы, не отклоняясь от заданной темы — “экономическая теория на практике”, обратим внимание только на один вопрос, обозначенный в диалоге Алексея Заботкина с ведущей Эвелиной Тихоновой: какую информацию использует Банк России при принятии решений о денежно-кредитной политике? При определении текущей инфляции ЦБ, как и правительство, использует данные Росстата. Но для принятия решений о ставке Банк России больше опирается на опрос предприятий и граждан на анкету под общей темой: “Инфляционные ожидания экономических субъектов”. Самому приходилось отвечать на подобные анкеты Банка России, из которых специалисты оценивают вероятную модель поведения предприятий и домашних хозяйств в ближайшем будущем. У каждого человека и “своя корзина”, и “свои ожидания”. Кто-то ожидает роста цен на автомобили из-за очередного “утильсбора”. Кто-то ожидает что цена на “его товар” вырастет в рублях не больше, чем он получит за это время от размещения в депозит банка. Вопросов анкеты более 50-ти, а объём выборки около 2000 постоянно меняющихся человек, что позволяет точнее определить группу товаров и услуг, которая в фокусе внимания по прогнозу роста цен, а также диапазон цен, в рамках которого люди ожидают их изменения. Это даёт достаточную уверенность в точности прогноза поведения в целом. И вот уже по анализу “ожиданий” Совет директоров Банка России выдаёт своё заключение по ключевой ставке. Ожидаем снижения инфляции — снижают ключевую ставку. Ожидаем роста цен — Центральный банк, несмотря на давление со всех сторон, с высокой долей вероятности ставку повысит или, оставив её прежней, ужесточит другие меры денежно-кредитной политики. Как минимум, “ужесточит риторику”.
Поэтому так всё и связалось: жёсткая риторика Совета директоров Банка России 19 июня 2026 года, реакция фондового рынка на неё из-за негативных ожиданий дальнейших решений по ставке. Следом и плюсом бензиновый кризис с ожиданием роста цен вследствие “топливных издержек”… Ох, вряд ли снизит ЦБ ставку в июле…
Сергей Попов,
финансовый эксперт.