Искусство распознавать сигналы

В статье “Календарь, брошка и искусственный интеллект” Ольга Осипова пригласила представителей малого и среднего бизнеса к разговору о том, как они “распорядятся половинкой процента по ключевой ставке…”, подаренной экономике Банком России по итогам заседания 27 апреля.
Поскольку не имею прямого отношения к “реальному сектору” — ни к малому, ни тем более к среднему бизнесу, рискую нарваться на: “А тебя не спрашивают”. Но рискну всё же подогреть дискуссию своим взглядом. Взглядом финансиста через призму экономики. Об этом чуть ниже, а пока, чтобы далеко не отходить от названия статьи Ольги Юрьевны и оценки Эльвирой Набиуллиной искусственного интеллекта как “инструмента первичной обработки данных”, начнём с обработки.
Что же ИИ думает по поводу этих 0,5% от ключевой, обработав доступные ему данные?
ИИ оказался “Алисой” и на вопрос: “Что ты думаешь по поводу снижения ключевой ставки на 0,5%?”, пространно ответил о значении денежно-кредитной политики и в конце сделал вывод “устами” одного российского банка, сославшись на его сайт: “Снижение ключевой ставки на 0,5% — это компромиссное решение, направленное на поддержку экономической активности при сохранении контроля над инфляцией. Оно может дать импульс развитию бизнеса и потребления, но требует внимательного мониторинга ситуации, чтобы своевременно реагировать на возможные проинфляционные риски”.
На вопрос: “Какие оценки действий Банка России преобладают после снижения ключевой ставки на заседании 27 апреля?” российские искусственные интеллектуалы “Гига чат”, “Алиса” и ещё один иностранный ответили почти одинаково и парадоксально: “Решение ожидаемое. Рынок отреагировал негативно”. Индекс Мосбиржи после решения ЦБ снизился на 1,39%, до 2733-х пунктов, хотя вроде бы все “и так знали результат голосования в Совете директоров Банка России”. Очевидно, что многие ожидали, особенно после проведённого 15 апреля президентом совещания по экономическим вопросам, большего снижения ставки. Многочисленные комментаторы полагали, что именно руководителю Банка России было “строго указано” президентом на снижение темпов ВВП: “В минусе оказались обрабатывающие отрасли и промышленное производство в целом, а также такое важное, системно значимое направление, как строительство”. Но Банк России не изменил темпов снижения ключевой ставки. Так же — 0,5%. Это и разочаровало рынок… А искусственный интеллект, похоже, не сильно расстроился, а повторил вслед за кем-то из аналитиков:
“С учётом повышения нижней границы прогнозного ориентира ключевой ставки и осторожной риторики ЦБ, позиция регулятора скорее ужесточилась, несмотря на формальное снижение ставки”.
И это понятно. Пока доступный ИИ хорошо только собирает чьи-то мнения и выдаёт их в общем виде за свой “анализ”. Своего отношения к проведённому исследованию он дать не может, так как совсем не разбирается в брошках председателя ЦБ. “Аист, домик, неваляшка…” Скорее всего, не нашлось брошки “чёрного лебедя” или “кукиша”. Но, в любом случае, вряд ли какая нейросеть сможет расшифровать сигналы брошками, не способны пока нейронки улавливать нюансы эмоций. Мы же понимаем, чем “Пива нет” отличается от издевательского “Пива неееет!”. А нейросети не могут.
Зато нейросеть, хочется думать, легко поймёт, что если в календаре на три дня меньше, это “минус 0,5% ВВП”.
Статью Ольга Юрьевна завершает “капелькой оптимизма” от депутата Говырина: “Когда регулятор второй раз подряд (за весну) снижает ставку и в своих прогнозах допускает выход к уровню от 8 до 10% годовых уже в 2027 году, у бизнеса появляется основание возобновить отложенные инвестиционные решения”, по его словам, “контракты с длинным горизонтом, модернизация, найм персонала под расширение требуют уверенности в траектории денежно-кредитных условий, поэтому снижение ключевой ставки полезно не только для действующих заёмщиков, но и для тех, кто пока вообще не обращался за финансированием”.
Реализм ситуации в том, что повышать ставку Банк России начал с июля 2023 года, и за этот период большинство контрактов и инвестиционных проектов уже или исполнилось, или закрылось. И если на горизонте показалась тонкая полоска светлого будущего, это ещё не уверенность в неизменности “траектории кредитных условий”. Даже без брошки понятно, что руководитель Банка России не дал сигнала к оптимизму на будущие заседания: “Хотя временные факторы играют заметную роль в динамике цен, при анализе инфляции мы прежде всего смотрим на ее фундаментальные причины. И главное здесь — соотношение производственных возможностей экономики и динамики спроса. Несмотря на то, что разрыв между ними почти закрылся, устойчивая инфляция всё ещё остаётся выше 4%. Это связано с тем, что на неё влияет тот перегрев спроса, который был в предыдущие периоды”.
Дополню этот “сигнал от ЦБ” своими выводами по мотивам предыдущих выступлений, а главное — действий руководителей Банка России.
На мой взгляд, многие переоценивают значение денег в современных условиях. Это мнение в чём-то сродни знаменитому гайдаровскому: “Да кому нужны ваши станки. Понадобятся — купим!” Казалось бы, уже много раз история показывала, что не всё можно купить. И, акцентируя внимание бизнеса на стоимости денег, наличие современного оборудования и технологий, специалистов, способных обеспечить выпуск продукции необходимого количества и качества, становится как бы менее важным. Чем поможет дешёвый кредит, если у предприятия пять лопат, две кирки, восемь пенсионеров и два стажёра? Кредит полезен лишь там, где есть возможность расширения уже действующего производства при наличии свободных мощностей и квалифицированного персонала. В противном случае, деньги будут потрачены без адекватного предложения продукции. Сюда же и различные программы финансовой поддержки, в том числе займы Фонда развития промышленности под 3%. Можно получить легко при наличии возможностей производить востребованную продукцию. То есть когда всё есть — оборудование, персонал, а главное — востребованность продукта. Когда чего-то из этих составляющих нет, только деньги не могут выпустить продукцию.
На что ещё следует обратить внимание в комментарии Э.С. Набиуллиной, так это две цитаты, по смыслу связанные между собой:
“Существенно возросли проинфляционные риски. Они связаны с конфликтом на Ближнем Востоке и возможными изменениями в бюджетной политике” и “Для нас общая логика остаётся неизменной: чем больше бюджетный импульс, тем меньше должна расти вторая составляющая денежной массы, то есть кредитование, а значит, при прочих равных это потребует более высокой ключевой ставки”.
Кратко говоря, чем больше будет финансирование по программам правительства, тем жёстче будет кредитная политика Банка России. И это будет продолжаться, пока не закроется разрыв между производством и спросом. Я почему-то уверен, что Банк России выдержит свою “красную линию”. Это значит, что цена и ценность денег будет по-прежнему высокой. Ставка будет выше 12%, как минимум до конца года, а ценность денег заключена в том, чтобы производить больше ВВП на один вложенный рубль. То есть повышать производительность труда и исключить потери… Неэффективные вложения… В общем, те деньги, которыми финансируются государственные заказы и программы, а через какое-то время становятся объектами изъятия у причастных к этим программам. Регулярно изымают недвижимость, рубли/валюту у заместителей министров и губернаторов, но бюджетные деньги всё ещё протекают мимо… Мимо российской экономики. Куда заливать ещё, если уже выделенные деньги не дают отдачи? По какой ставке ещё заливать? Миллиарды! Больше года назад писал в статье “Как хорошо быть генералом” в ВК о том, как протекали бюджетные деньги только в военном ведомстве. Тот случай, когда денег отпущено “сколько надо”, а произведено — “сколько получилось”. Откуда же предложение догонит спрос?
Обобщая всё сказанное и недоговорённое:
1. Бизнесу не стало заметно легче;
2. Банк России продолжает свою линию, несмотря на давление со всех сторон;
3. В выигрыше будут предприятия, а точнее — “организации”, у которых организованы процессы, структура предприятия соответствует направлению и масштабу бизнеса, с востребованной продукцией, подготовленной матчастью и персоналом, способным адаптироваться к изменениям;
4. Предприятия будут больше использовать нештатный персонал, “почасовиков”, который постоянно держать в штате дорого;
5. Вполне возможно, что малые предприятия будут взаимодействовать в рамках кооперации по каким-либо проектам.
Сергей Попов,
финансовый эксперт.