Зимняя жизнь летних предметов
Городские репортажи оставляют после себя кучу неиспользованных фотографий, разрозненного, хотя и интересного, материала «не в тему». Его и бросать жаль, и использовать «прицепом» не представляется возможным. Потому что он теме совсем не подыгрывает, уводя ее в план «чукотской песни».
Читатель спотыкается, как в начале проспекта Металлургов, где известный знаток китайской грамоты пару недель назад выдолбил «пятак» во льду с надписью «Великий иероглифический путь». А дальше его не хватило, и он выбил во льду буквы насчет «дороги к храму счастья». Вышла из всех этих усилий неувязочка: буквы, выбитые во льду, образовали ловушку для пешеходов — того и гляди запнешься, поскользнешься. Так что к храму не ищи легкого пути.Зимой «все предметы старой прозы», как сказал поэт, «волшебством озарены». Например, покрытые пушистым куржаком решетки оград. С нашей поправкой на то, что у нас это соответствует строкам, только ежели выпал свежий снег. Иначе — унылый пейзаж промышленного города, где коротают до весны летние предметы.
Забавно мечтает о теплом «домике» Маяковский, указуя на рекламный баннер. Где-то внутри обронзовевшего поэта сжимается и разжимается влага. Поэтому летом памятник периодически чистят. В том числе и сверху, по причине — опять-таки — экологически грязных осадков.
Мается на берегу Томи «пиратский корабль-ресторан», с борта которого поплевывала на воду отдыхающая публика. Тишина. В лед напротив здания с флагом МЧС вбит стенд со спасательным кругом: сюда не ходи. Напоминая, что спасение утопающих — дело совсем иных рук. Впрочем, лед испещрен следами людей, точнее, особой их разновидностью — любителями подледного лова. Вот один из них — с толстой сумкой на спине. Сейчас сделает во льду маленькое лето и будет таскать на крючок узких и серебристых, как лезвие ножа, рыбок.
Но больше всего кажутся неприкаянными качели и карусели, которые без ребятишек кромешно одиноки и сиротливы. Хотя — слышу зычный крик: «Куда полезли?!» — не всегда: две толстые девчонки лезут в дубленках (может, поэтому просто кажутся толстыми) через забор к «чертову колесу». Его скамеечки облеплены снегом, но только вверху: внизу снега нет — уже посидел кто-то в ностальгическом воспоминании о том, как щекотит живот сладкий страх от подъема на высоту.
Жаль, что зимой «чертово колесо» не поднимает нас на высоту сорочьего полета. А то бы мы увидели город сверху: зимой это, должно быть, забавно — «летние предметы» живут другой жизнью.
