Жизнь на прахе
“Редакция? Приезжайте, посмотрите, что у нас в Редакове творится. У нас тут пацаны… черепами в футбол играют! Какими, какими? Человеческими!..”
Жутковато, но едем.
По улице Верхнее Редаково доезжаем почти до конца. Пешком через проулочек под названием Редаковский подъем пройти не получается — он раскопан от края до края. Траншея в два с половиной метра глубиной и горы грунта по сторонам — не самый удобный путь. Пробираемся в обход через забор школы и кусты на улицу Сосновскую. Вот мы и на месте. На разрытой части у 110-го дома видим шокирующую картину: на свежевыкопанном грунте валяются человеческие кости. Большая берцовая кость, локтевая и лучевая кости, ребра, челюсть, расколотый череп. Размеры и форма не оставляют сомнений — это человеческие останки.
Местный житель Роберт, ковыряющий землю на дне траншеи, объясняет, что живет в соседнем доме. Рыть землю его, как и прочих обитателей частного сектора, вынудила инициатива компании “Водоканал” по замене водовода. Водоканальцы нынче рытьем траншей себя не утруждают: по новой технологии они “вдавливают” водопроводную трубу горизонтально под землей на глубине в два-два с половиной метра (как правило, под дорогой) — и “умывают руки”. Жителям, которые хотят подключиться к водоснабжению, надлежит самостоятельно прорывать глубокие канавы от своих домов к дороге, искать в земных недрах эту покуда невидимую трубу, а после того, как труба откопана, траншея до родного дома полностью готова, а труба-“дюймовка” до своего крана имеется в наличии, подавать заявку на подключение. По этой самой причине редаковцы, стремящиеся получить воду, перекопали все вдоль и поперек. В результате чего на глубине полтора-два метра стали натыкаться на человеческие останки.
До дома Роберта от дороги метров 20-25. Чтобы не убиваться вручную, он договорился с экскаваторщиком — тот прорыл траншею, выгреб наружу землю вперемешку с костями. В одном месте на глубине около полутора метров явственно виден гроб в разрезе (очевидно, наполовину срезан ковшом). Полуистлевшее дерево не потеряло своих свойств и еще держит форму. В прямоугольном поперечном сечении среди кусков глины и камней явственно видны останки, скорее всего, кости таза. Кости нижних конечностей торчат внизу, присыпанные глиной. “Конечно, неприятно работать, — делится Роберт. — То на череп наткнешься, то позвонки под лопатой рассыпаются”.
Рядом, за забором — школа № 23 (в ней, не без гордости вспоминают местные жители, еще Владимир Лаврик учился). Пацаны и девчонки, когда их никто не гоняет, лазят по горкам грунта, разглядывают части скелетов. Чем не урок анатомии на открытом воздухе?.. Не испытывая должного почтения к праху предков, ребятишки гоняют в футбол человеческими черепами. Да и взрослые с останками не слишком церемонятся: один из редаковцев заявил, что сделает из неплохо сохранившегося черепа… пепельницу. По принципу “в хозяйстве все сгодится”…
Как же так получилось, что под жилыми домами оказалось кладбище? Нам удалось найти жительницу, проживающую на улице Сосновской с 1939 года. Нина Васильевна рассказала, что могилы на этом месте были в начале тридцатых годов (приблизительно в 1932 — 1935 годах). Именно сюда свозили, с ее слов, умерших кузнецкстроевцев, первых металлургов КМК, тех, кто строил комбинат и новый город, но кому не удалось дожить до “светлого будущего”.
Однако в 1941 году на этом месте уже ничего не было, уверяет Нина Васильевна. По ее словам, в конце 1930-х здесь захоронения прекратились, а хоронить начали с другой стороны лога — там как раз тогда начало оформляться Редаковское кладбище, действующее по сей день.
Надгробья в районе улицы Сосновской убрали, землю разровняли. Памятники, кресты — все было ликвидировано, чтобы не напоминало о том, что находится под ногами. “Мы тогда были детьми, жили там, пониже, сюда бегали смотреть, — вспоминает женщина. — А потом тут стали нарезать участки, чтобы люди строились и жили”. Где проходит граница бывшего кладбища, она сказать затрудняется, но уверяет, что ее дом не стоит на чужих костях. Вспоминает, что и на месте 23-й школы, и детсада, расположенного рядом, раньше были дома. Есть ли и там могилы? Не исключено.
Отношение к погостам, память о предках — одна из составляющих человеческой культуры. Нам, сегодняшним, непросто понять логику предков, восемь десятилетий назад строивших “новую жизнь” на костях врагов и друзей. “Гвозди бы делать из этих людей. Крепче бы не было в мире гвоздей” — строки из “Баллады о гвоздях” Николая Тихонова, недвусмысленно объясняющие отношение к человеку как к стройматериалу нового социалистического завтра. “Единица — вздор. Единица — ноль”, — вдохновенно втолковывал Владимир Маяковский, что только партия — это сила. А каждый отдельный ее винтик не представляет для матери-истории особого интереса.
Думал ли товарищ Хренов, рассказывая Маяковскому о стойкости и трудовых подвигах кузнецкстроевцев, ночующих под телегою и питающихся мокрым хлебом с мечтой о “городе-саде”, что впоследствии так обойдутся с его славными товарищами? Рассчитывали ли герои трудовых буден, передовики труда и застрельщики комсомольских инициатив, что их могилы окажутся под огородами и домами “уважаемых товарищей потомков”?..
