Жизнь бомжа не стоит и гроша

Два месяца назад была у нас публикация «Под кустом и стол, и дом» — про бомжа. 67-летняя Майя Александровна Першина осталась без квартиры — аферисты, воспользовавшись коммунальными долгами, попросту отобрали ее у женщины. Потом она потеряла документы, точнее, у нее отобрали сумку — и осталась без пенсии. Так она поселилась в кустах недалеко от бывшей своей квартиры на улице Клименко, где и прожила месяца два. Потом ее убили.Вряд ли кто будет сильно горевать о ней. Внук ее покинул — это она беспокоилась, где он и что. Знала, что работает, снимает комнату. И все. Ответного беспокойства, что с бабушкой, как она живет, не было.
Многие справедливо винят самих бомжей в их образе жизни. Но согласитесь, что и нынешняя жизнь с волчьими законами плодит несчастных. Кто подсчитывал, скольких людей выбросили из своих квартир в никуда? То есть прямиком в бомжи. Отношение же к ним в обществе соответственное. Ну ладно бы, простые люди их сторонились. Их сторонятся те, кто по долгу службы мог бы помочь. Та же Майя Александровна без гроша в кармане не могла восстановить паспорт. Хотя обращалась и в милицию, и в соцзащиту. Правда, после нашего звонка в соцзащите обещали помочь, и один раз Майя Александровна даже успела сходить туда.
Беда в том, что на звонки горожан чаще попросту не реагируют, и тогда они обращаются в редакцию: «Только на вас надежда». Нас такие слова совсем не радуют. Это значит, что те, кто мог бы помочь и должен был это сделать, не помогли. Помню, как не могли мы никого дозваться до пожилой женщины, ночевавшей на привокзальной скамейке. Милиция приезжала и уезжала, то же самое делала «скорая». В соцзащите тоже на что-то ссылались. Помогла одна сердобольная читательница. Она с друзьями посадила женщину в машину и увезла к дочери в другой город.
Недавно нам позвонили из трамвайного депо, что в Кузнецком районе. «На кольце четвертый день лежит мужчина. Звонили в «скорую», в милицию, соцработника вызвали. Как лежал, так и лежит, а ночи холодные».
Действительно, мужчина лежал на земле, под головой у него был мешочек с хлебом и яблоками — это жалостливые кондукторы привозили еду. На бомжа-то он не похож: одежда чистая, куртка хорошая, палочка новая. А лежавший пытался даже шутить: дескать, отдыхать приехал сюда, «вот полежу и поеду». Имя свое назвал, возраст — всего-то 58 лет, а вот адреса не сказал. «Скорая» по вызову все тех же трамвайщиков приезжала и уезжала. С такими у нас не любят работать. Хотя человек явно нуждался в помощи, поскольку не мог сам встать на ноги. Он и упал здесь, потому что ноги подвели. И опять звонок в управление социальной защиты. Там сказали, что да, сигнал был, но у соцработников нет машины.
Слава богу, все разрешилось. Соцработник, дошедшая все-таки до бедолаги, по документам узнала адрес и отвезла человека в другой район, передав сведения о нем в соседнее управление соцзащиты. Он не бомж, а инвалид, поэтому вполне вероятно, что над ним возьмет опеку соцзащита, если больше некому.
С бомжами сложнее. И потому, что их некуда селить — к зиме даже дом временного пребывания, а попросту ночлежка, переполнен, полны и дома для престарелых, и палаты сестринского ухода в двух больницах. И потому, что к ним относятся подчас не скрывая отвращения. Упавшего благополучного человека еще подберут, бомжа — нет. Ему нечем заплатить, он не пойдет жаловаться. Он — изгой, хотя живет рядом с нами, сытыми и благополучными. Но это — параллельные миры.