«Женский вопрос» в Кузнецке XVII века
Город Кузнецк, основанный в 1618 году, в течение всего XVII века выполнял функции укрепленного пункта, выдвинутого далеко на юг от основной линии русского освоения. Кроме того, он находился в стороне от главного торгово-транспортного пути русских, который проходил в Сибири через Тобольск, Томск и Енисейск.Таким образом, в XVII веке Кузнецк и его окрестности представляли собой глухой, слабо обжитый пока район, да еще и подвергавшийся постоянным нападениям кочевников. Поэтому если сюда русские люди и попадали, то, как правило, не по своей воле: либо это были военные, которых присылали сюда на службу, либо ссыльные. Последние были политическими или уголовными преступниками, и здесь их записывали, как правило, «в пашню». Кроме того, в Кузнецк XVII века иногда присылали бывших иностранных военнопленных из европейских государств, которые пополняли местный гарнизон. Они, находясь в ссылке в различных русских городах и острогах, несли военную службу, переходили в русское подданство и очень часто принимали православие.
Большинство населения города составляли люди военные. Здесь также жили ссыльные крестьяне и небольшое число крестьян вольных. В XVII веке Кузнецк был городом, где мужское население преобладало над женским. Здесь в это время очень остро стоял так называемый «женский вопрос».
Женатые русские служилые, получившие назначение в Кузнецк, находили любую возможность для того, чтобы доставить сюда своих жен. Они, например, использовали для этого свои поездки с ясаком в Москву. Ясак — это дань, которую собирали служилые люди с местных сибирских народов.
Так вот, имеется документ, а именно так называемая «челобитная» кузнецких конных казаков Федора Петрова и Кирилла Афанасьева от 15 ноября 1629 года. В ней они обращаются «на царское имя» с просьбой о разрешении взять на обратном пути из Москвы в Кузнецк своих жен. Вот как они об этом писали: «Присланы мы холопи твои к тебе ко государю к Москве с твоею государевою соболиною казною; и у меня, государь, у Федки женишка мое прямая подвенешная на Устюге Великом. А у меня, государь, Кирилка женишка мое у Соли Вычегоцкой; а нам, государь, холопем твоим в Кузнецком остроге без жен жить немошно. Милосердый государь царь и великий князь Михаиле Федорович всеа Русии, смилуйся, пожалуй нас холопей своих, вели, государь, нам женишка свои везти на тех же своих подводках. Царь государь, смилуйся, пожалуй».
Собственный гарнизон в Кузнецком остроге начал формироваться с 20-х годах XVII века. До этого сюда присылали только «годовальщиков» из Томска. Они несли здесь службу в течение года, а затем возвращались назад. Им на смену приходили другие «годовальщики». Названные выше служилые люди, таким образом, были одними из первых представителей собственно кузнецкого гарнизона. То обстоятельство, что их жены находились в городах Северной Руси, говорит либо о последнем месте службы этих конных казаков перед отправкой в Кузнецкий острог, либо о месте их рождения. Вообще, в течение всего XVII века в составе кузнецкого гарнизона было очень много выходцев из северорусских уездов.
Как мы уже говорили, в Кузнецк в XVII веке присылали и бывших иностранных военнопленных из европейских государств, которые переходили в русское подданство и несли военную службу. Так вот, некоторые из них обзаводились в России женами и детьми и потом их «выписывали» в Кузнецк. Например, в конце 60-х годов XVII века сюда были направлены пять бывших подданных Польско-Литовского государства, которые попали в плен в ходе русско-польской войны 1654 — 1667 годов. Степан Бутримов и Андрей Буяновский успели обзавестись только женами, Марко Борковский и Андрей Чернавский — женами и сыновьями, у каждого имелось по одному сыну. А у Федора Гатлевского были жена и четверо детей — два сына и две дочери. У всех жены и дети находились в Уржуме (в настоящее время — город в Кировской области. — А.К.). Скорее всего, там они ждали переезда в Кузнецк.
В Кузнецке XVII века были и ссыльные женщины, в основном уголовные преступницы. Их присылали сюда для того, чтобы «оженить» ссыльных крестьян и тем самым их «от побегу унять и укрепить». А бегство ссыльных крестьян из Кузнецка в XVII веке носило массовый характер. Но таких женщин здесь было очень мало, и, например, в 1652 году воевода Федор Баскаков в очередной раз просил прислать сюда ссыльных «женок (женщин постарше. — А.К.) и девок».
Как показали археологические раскопки Кузнецка XVII века, в городе того времени очень часто заключались так называемые «смешанные» браки. При этом русские жители Кузнецка женились на представительницах местного сибирского населения, на «кузнецких татарках» (так русские в XVII веке называли женщин-шорок. — А.К.), в основном из рода Аба.
Практически в 70 процентах раскопанных к настоящему времени домов XVII века была найдена «татарская» глиняная посуда, которая отличалась от русской тем, что лепилась вручную (русскую посуду изготовляли на гончарном круге) и украшалась орнаментом. Кроме того, русскую гончарную посуду изготовляли мужчины, и она шла в основном на продажу. Татарскую лепную посуду делали женщины «про свой обиход». Отсюда можно сделать вывод, что в 70 процентах домов Кузнецка XVII века жили кузнецкие татарки. И в большинстве случаев они жили совместно с русскими людьми — служилыми, крестьянами и посадскими. До вступления в брак кузнецкие татарки, как правило, крестились, и их дети становились православными.
О том, что «смешанные браки» были обычным явлением в то время не только в Кузнецке, но и в Сибири в целом, говорят и письменные источники. Например, 18 сентября 1624 года в Тобольск были присланы царская грамота и «статейный список», в которых, кроме всего прочего, относительно ясачных людей было указано: «…а будет кто и женскова полу, жонки или девки похотят креститца, и тех жонок и девок велено жа крестити и выдавать замуж за служивых людей». А практически через месяц после этого «Кузнецкова острогу юртовская татарка Тоибика» пожелала принять православную веру, возможно, для того, чтобы вскоре выйти здесь замуж за русского служилого человека.
Женщин иногда просто покупали на местном рынке. Торговля людьми — «ясырем» — была в XVII веке обычным делом. Продавали, как правило, пленных, захваченных во время военных походов. Цена на «ясырь» в Кузнецке, например, в конце XVII века была стойкой и практически одинаковой как при продаже мужчин, так и при продаже женщин, и равнялась 10 рублей за человека. Например, 16 октября 1697 года продал «выезжый белый колмак» (так русские называли часть телеутов, которые перешли в русское подданство. — А.К.) Тайбак казачьему сыну Ивану Трофимову «калмыцкую свою девку» Кубекей. Для сравнения: лошади и коровы стоили тогда по 2 — 3 рубля, а, например, денежное жалование рядового пешего казака составляло 5 рублей в год, а рядового конного казака — чуть более 7 рублей в год. Но продажа людей на местном рынке не была массовым явлением, в конце XVII века, например, сделки с «ясырем» в Кузнецке составляли около 3 процентов от всех торговых операций.
Купленную на местном рынке «ясырку» можно было убедить перейти в православие, а затем жениться на ней. Но иногда всего этого не происходило и, как писал еще в 1622 году патриарх Филарет первому сибирскому архиепископу Киприану о некоторых сибирских служилых людях: «…а иные живут с татарскими с некрещеными как есть с своими женами, и дети с ними приживают…»
Как мы смогли убедиться, «женский вопрос» представлял для Кузнецка XVII века весьма острую социальную проблему, которая решалась в соответствии с реалиями того времени. Женатые мужчины, переехавшие в Кузнецк, как правило, через некоторое время находили способ переправить сюда и свои семьи. Гораздо сложнее было с холостыми. Неженатые служилые люди в основном женились на кузнецких (абинских) татарках. А холостые ссыльные крестьяне находили свою «вторую половинку» среди ссыльных женщин и опять же среди кузнецких татарок.