Забытое имя
В 1981 году после смерти Николая Федоровича Герасименко в коллекцию музея у вдовы художника были закуплены несколько его работ, и наряду с работами самого Герасименко в собрание музея поступила находившаяся у него работа Ивана Федоровича Смирнова — «Натюрморт» 1947 года создания. Это до сих пор единственное произведение Смирнова в нашем музее, несмотря на все попытки разыскать еще какие-то его работы.Художники старшего поколения, знавшие Смирнова лично, рассказывали о нем много. Рассказы о нем были похожи на легенды — московский профессор живописи, учился у Серова, Коровина, Лансере, Архипова, работал в одном театре с Шаляпиным. Отзывы о нем были разные — и восторженные, и сочувственные, и враждебные, но точных сведений о его жизни и творчестве не мог дать никто.
Начало атрибуционной работе положил новокузнецкий художник Евгений Семенович Паршуков, который нашел адрес дочери Ивана Федоровича, приезжавшей в 1970 годы в Новокузнецк, чтобы разыскать какие-то сведения об отце, его могилу. Она сразу же ответила на мое письмо подробным пересказом всего, что ей удалось узнать и прислала единственную фотографию отца, сделанную во время его жизни в Сталинске.
В последующие годы удалось разыскать выписки из метрики, удостоверение Московского училища живописи, ваяния и зодчества, анкеты, заполняемые при подаче работ на выставки, письмо одному из известных художников-АХРРовцев Виктору Николаевичу Перельману, различные списки художников МОСХа, в которых упоминается Смирнов, отзывы о нем; установить выставки, в которых он принимал участие — с 1917 до 1935 года. Период эвакуации и послевоенное время представляют его газетные статьи, воспоминания художников, знавших его, некоторые документы об организации художников, в которых встречается его имя, и уже упоминавшееся письмо дочери.
Родился Иван Федорович Смирнов в крестьянской семье 12 февраля 1887 года в деревне Мумырево Костромской губернии; затем 10 июля 1887 года, то есть будучи в 5-месячном возрасте, будущий художник оказывается перечисленным в Чухломское мещанское общество по «Предписанию Костромской Казенной палаты», в котором пребывал по крайней мере до 1916 года.
Как, почему сын крестьянина «пошел в художники», мы не знаем и наверное уже не узнаем. Известно лишь, что в 1911 году он окончил Строгановское училище по классу декоративной мастерской со званием художника первой степени. За год до его окончания, в 1910 году, он поступает, а в 1915 году заканчивает Училище живописи, ваяния и зодчества. Согласно сохранившимся анкетам, с 1917 по 1922 год он занимался общественно-политической работой, с 1922 по 1927 год — производственной теоретической работой. Жил и работал в Москве до 1941 года.
Что касается общественно-политической работы, которой Иван Федорович занимался с 1917 по 1922 год, то о ней ничего конкретного узнать не удалось. По словам одного из новокузнецких художников, знавших Смирнова, Ивана Яковлевича Левченко, Иван Федорович говорил, что он был в составе личной охраны В.И.Ленина. Но, видимо, эта работа не мешала художнику заниматься своим непосредственным делом, — об этом свидетельствует его участие в выставках.
Найденные документы могут лишь очень приблизительно обрисовать жизнь Ивана Федоровича Смирнова в материальном плане. Жизнь эта была неровной. О привычке художника жить «на широкую ногу» свидетельствуют некоторые новокузнецкие художники, знавшие И.Ф.Смирнова уже после войны. Но привычка к шампанскому, икре, особый «профессорский» быт перемежались с поразительной бедностью, когда его ученики помогали ему, кто чем мог — картошкой, овощами со своего огорода. Если судить по уже цитированному письму И.Ф.Смирнова к Перельману, то довоенная жизнь в этом отношении тоже была лишена стабильности.
Эвакуация началась для Ивана Федоровича в 1941 году. Эттель Моисеевна Боровая, московская художница, которая ехала в эвакуацию в одном вагоне с И.Ф.Смирновым, рассказала дочери художника, что ехал он один. Известно, что в 30-х годах у него была семья, а по воспоминаниям Ивана Максимовича Елагина, другого нашего художника, Смирнов говорил, что семья осталась у него в Москве, что там живет его сын. Первоначально Смирнов приехал в Киселевск, но впоследствии перебрался в Сталинск, где в период эвакуации работали московские театры и, по некоторым сведениям, он нашел здесь своих знакомых художников. В Сталинске он вел работу изостудии для подростков. Ее в то время посещал Александр Сергеевич Холодов. Когда в 1943 году была образована Кемеровская область, Смирнов был одним из организаторов Кемеровского Союза художников, правда о конкретной его работе ничего не известно, и он по какой-то причине не принял участие ни в одной из трех областных выставок, которые провела эта организация, просуществовавшая до 1947 года.
Но в статье в газете «Большевистская сталь» за 20 июня 1943 года Смирнов очень четко ставит организационные задачи будущего союза: учет всех художников города, организация художественного фонда для оказания творческой и материальной помощи членам союза, создание производственного бюро во главе с художественно-экспертным советом и далее — вплоть до проведения периодических художественных выставок в городе.
Первая городская художественная выставка в Сталинске состоялась ровно через десять лет после публикации этой статьи, и художник уже не смог принять в ней участия. В 1947 году в Сталинске было организовано кооперативное товарищество «Всекохудожник», где Смирнов являлся членом оргкомитета. Уже в списке членов оргкомитета Кемеровского Союза художников в 1943 году Смирнов значится почему-то как местный живописец, а в списке художников Кемеровской области 1947 года, поданном в правление Союза художников СССР, искажена дата его рождения и в графе «образование» стоит «среднее художественное».
Какое-то время Смирнов был членом художественного совета товарищества, но когда состав худсовета сменился, Смирнову пришлось узнать всю меру неприятия его частью художников. По воспоминаниям новокузнецких художников С.А.Бачевского и А.С.Холодова его заставляли переделывать выполненные в его стиле — широкой кистью — копии с работ известных художников, таких, как, например, «Ленин и Сталин в Горках» Ефанова. Ценилось дотошное копирование, натуралистичность.
Примерно в конце 1952 — начале 1953 года, по воспоминанию И.М.Елагина, искусство Смирнова было признано «буржуазным», был создан приказ об увольнении его и участников его студии как «разложившихся элементов». Спасло художников то, что у них была общая с архитекторами партийная организация. Архитекторы заступились, а вскоре умер Сталин, и этот конфликт остался без последствий. В этом же году, в июне, умер и Иван Федорович Смирнов.
Что касается обстоятельств его личной жизни в это время, то в конце войны он женился на совсем молодой женщине, которая вначале была у него домработницей. У них родилась дочь Наташа. Через какое-то время жена бросила его с дочерью, и он до самой смерти воспитывал ее один. Непосредственно перед смертью, а он умирал трудно — от рака — Наташу забрали в детдом, где она находилась до совершеннолетия. Книги, рукописи передали вместе с девочкой в детдом, а картины разобрали наиболее близкие ему художники. В письме Наталья Ивановна говорит, что ни книг, ни картин она найти не смогла, не смогла найти и могилу отца.
Вернемся теперь к единственной картине И.Ф.Смирнова, которой мы владеем, и попытаемся рассмотреть ее повнимательнее. Это, очевидно, сочиненный мотив, написанный скорее из бескорыстного удовольствия писать, нежели на заказ. Сочно, живо и вместе с тем декоративно написаны фрукты, цветы, графин с вином, белая салфетка, радужные блики солнца на окружающих предметах и зданиях. Смирнов действительно предстает в этой работе художником яркого живописного дарования. Каждый, кто заинтересуется, может лично увидеть «Натюрморт» в одном из наших залов. Это произведение входит в постоянную экспозицию музея.
В воспоминаниях художников, которые по моей просьбе пытались составить список произведений Смирнова, написанных им в период его жизни в Сталинске, назывались в основном копии с работ других художников. И лишь один из них, московский живописец Николай Никитович Крапивин, учившийся в Сталинске у Смирнова, приводит список, в котором фигурируют собственные работы художника, но по названиям очень трудно судить о характере их исполнения. Так и остается художник Смирнов личностью для нас почти незнакомой. Наша среда «растворила» его шаг за шагом почти до полного забвения. И, может быть, не случайно самой значимой его деятельностью в городе стала педагогическая. Елагин, Левченко, Герасименко, Кадышев, Бессонов, Пронин, Холодов — в сущности, Смирнов оказал влияние — прямо или опосредованно — на все первое поколение новокузнецких художников.
