Публикации

Юрий Арбачаков: «Нет такого супергероя, до которого никто не смог бы дотянуться рукой»

Прошло уже восемь лет, как первый российский чемпион мира по боксу среди профессионалов Юрий Арбачаков повесил перчатки на гвоздь. На слуху сейчас другие: братья Кличко, Костя Цзю, Александр Поветкин. А о Юрии очень мало информации. Вроде как обосновался в Японии, женился на местной девушке, принял гражданство этой страны и на родину возвращаться не собирается.
Между тем вот уже больше года, как Юрий Арбачаков живет в Санкт-Петербурге, куда привез и свою японскую жену. Несмотря на уход с ринга, Арбачаков не порвал с боксом, а, наоборот, преподает в одном из спортивных клубов Северной столицы, где готовит молодых мастеров, передает им свой бесценный опыт. В Петербурге с ним встретился и побеседовал корреспондент «Кузнецкого рабочего».- Юрий, в свое время вы открывали для нас таинственный и жестокий мир профессионального бокса. Как начиналась ваша карьера?
— Родился я в поселке Кезес, что в Горной Шории. Детские годы провел в школе-интернате. Там меня и заметил тренер по боксу Юрий Айларов. Не скажу, что сразу пришли большие успехи. Но мой наставник постоянно поддерживал меня, отмечал, что у меня есть все качества для занятия боксом. Да я и сам старался не пропускать тренировок, на которых выкладывался весь без остатка. Мне повезло на тренеров, которые пестовали и развивали мой талант боксера. Достигнув совершеннолетия, я перешел от Айларова к Владимиру Курегешеву, в кемеровскую СДЮШОР ВДСФО профсоюзов.
— Не обидно было, что пропустили Олимпийские игры в 1988 году в Сеуле, ведь в то время были сильнейшим боксером в своей весовой категории?
— Действительно, в наилегчайшей весовой категории мне не было равных, и я считался первой перчаткой страны. Если честно, то было, конечно, обидно. Я до последнего момента надеялся на попадание в олимпийскую сборную, но в результате закулисных интриг и подковерных игр в Сеул поехал другой. И хотя в следующем году мне удалось последовательно победить на чемпионатах СССР, Европы и мира, олимпийская награда так и осталась для меня несбыточной мечтой.
— После падения «железного занавеса» многие отечественные спортсмены стали уезжать за границу. После перехода в профессионалы вы также получили возможность выезжать?
— Тогда я был в числе пионеров профессионального бокса. В конце 1989 года по линии Госкомспорта СССР меня, а также олимпийского чемпиона Сеула Вячеслава Яновского, чемпионов страны Орзубека Назарова и Вячеслава Яковлева отправили в Японию, где мы заключили контракты с клубом «Киоэй-боксинг».
— Насколько тяжело было адаптироваться в чужой стране?
— Главное препятствие — язык. Вообще, Япония слывет страной, не очень привечающей иностранцев. А вот меня она приняла. Может, потому что я похож на японца. Залы просто сотрясались от рева и аплодисментов, когда я выступал. Каждый раз по окончании победного боя болельщики бросались к рингу, пытаясь пожать мне руку.
— Трудно было в профессионалах?
— Да, я окунулся в совершенно другой мир и другой бокс, кардинально отличавшийся от любительского. Драться приходилось с гораздо более мощными соперниками, обладавшими убийственными нокаутирующими ударами. Тогда многие думали, что из советских любителей нельзя сделать настоящих профессионалов: мол, школа не та.
— Помните бой за первый чемпионский титул?
— Такое не забывается. Это было в июне 1992 года. Моим соперником был чемпион мира по версии Всемирного боксерского совета (WBC — одной из самых престижных в мире) в наилегчайшем весе (до 50,8 килограмма) таиландец Муангчам Киттикейзем. Тогда я действовал нестандартно, быстро, наносил сильные удары. И соперник не продержался до конца боя, распластавшись на настиле ринга в восьмом раунде.
— Вы в течение пяти лет царствовали на чемпионском троне. За счет чего вам это удавалось?
— Я не обладал убойным ударом, зато компенсировал это хладнокровием и уверенностью в сочетании с грамотной обороной. В то же время мои удары были настолько концентрированными, что 15 поединков завершились нокаутом соперников.
— В ноябре 1997 года вы проиграли чемпионский титул таиландцу Чатчаю Сасакулу и сразу завершили карьеру. Может, стоило продолжить выступления?
— Не думаю, что это было бы правильное решение. Это мое первое и последнее поражение в профессионалах, и после подобных боев очень сложно вернуться в борьбу за чемпионский титул. К тому же мне шел 32-год, и физически стало уже тяжело.
— Чем занимались после завершения карьеры?
— К сожалению, найти себя в Японии мне не удалось. Я пробовал заниматься тренерской работой, бизнесом, но мешало недостаточно хорошее знание языка. Надо было ходить на курсы, но накопления таяли, поэтому с учебой пришлось закончить.
— Неужели боксеры мало зарабатывали?
— Я хоть и владел чемпионским титулом, был популярен, но зарабатывал не бешеные деньги. Максимальный гонорар за бой однажды составил 150 тысяч долларов. И это лишь десятая часть от суммы, которую получали «промоутеры».
— А как обстояли дела у вас на личном фронте?
— Познакомился я со своей будущей женой, естественно, на боксе. Её привела туда подруга. Девушки взяли у меня автограф, сфотографировались. С этого все и началось. Каиоко послала письмо мне по электронной почте, а через некоторое время я набрался смелости и позвонил ей на работу.
— Она не противилась переезду в Россию?
— Конечно, могли остаться и в Токио, но уж больно дорогое там жилье. Ей очень нравится Петербург. Более того, я несколько раз возил её домой, в Горную Шорию. Природа напомнила ей родной остров Хоккайдо, где она родилась.
— Как у вас получился вариант с Питером?
— Посоветовал купить квартиру в Петербурге мой тренер Александр Зимин. Зимин долго здесь работал, его все знают. Он обещал помочь мне создать клуб, плавно войти в местный мир бокса. Поэтому я купил недвижимость ещё в 1995 году и не пожалел — цены через некоторое время резко подскочили. И приехав туда, я понял: своих денег на покупку зала явно не хватит. Надо искать спонсоров. Хотелось бы создать не просто клуб профессионального бокса, а центр, где росли бы талантливые ребята. Надеюсь, найду меценатов. Может быть, и городские власти помогут.
— В Кемерове каждый год проводится турнир на призы Юрия Арбачакова. Как вы оцениваете его дальнейшие перспективы?
— Считаю, что будущее турнира будет нормальным. Каждый год в столицу Кузбасса приезжают свыше ста спортсменов со всей страны. Победитель получает звание мастера спорта. Радует, что для многих молодых боксеров кемеровский турнир становится трамплином в большой спорт. Жаль, что сам не мог присутствовать на своем последнем турнире.
— Ваши земляки хотели назвать поселок вашим именем. Получилось?
— Нет, я против этого. Понимаете, ведь шорцы всегда очень гордятся своими соплеменниками. Этого вполне достаточно. К тому же одна из улиц поселка и так уже названа моим именем.
— Бои профессиональных боксеров становятся все более популярными. Не получится так, что профессионалы отодвинут любителей на задний план и любительский бокс просто умрет?
— Любительский бокс и профессиональный — два разных вида спорта. Они выглядят похоже, но имеют очень мало общего. Жестокость профессионального бокса, дурные намерения, с которыми бойцы выходят на ринг, не идут ни в какое сравнение с любительским боксом. К тому же сейчас все поменялось. Раньше олимпийский бокс мало чем отличался от профессионального. Были великие боксеры с харизмой, со своим стилем, они были в том числе и в Советском Союзе. Но постепенно любительский бокс пришел в такое состояние, когда его просто невозможно смотреть, за редким исключением. Однако говорить о том, что профессионалы вытеснят любителей, все же нельзя. Эти два вида спорта будут существовать параллельно. Для того чтобы понять разницу между ними, достаточно одного факта: Тайсон в свое время не попал в олимпийскую сборную США. Тот самый Тайсон, после ударов которого уносили чуть ли не в реанимацию людей, в итоге в сборную вошедших. Сочли, что его стиль просто не подходит американской команде.
— Существует расхожее мнение, что бокс становится причиной слишком серьезных травм, превращая здоровых людей в инвалидов…
— Это трудно отрицать. Проблема такая существует, бокс — очень травматичный спорт. Но, как ни странно, он не более травматичен, чем, скажем, футбол или спортивная гимнастика. Много говорили, что болезнь Паркинсона поразила Мохаммеда Али потому, что он был боксером. Однозначного ответа на этот вопрос нет. Али не был тем боксером, которого избивали на ринге жесточайшим образом, но его отец страдал болезнью Паркинсона. И как определить, является ли эта болезнь результатом избиения на ринге или сказалась наследственность? Есть огромное количество боксеров, которые проигрывали на ринге, в том числе проигрывали нокаутом, и в полном здравии доживали до глубокой старости. Например, великий немецкий боксер Макс Шмеллинг, кумир братьев Кличко, который нокаутировал в том числе и Джо Луиса. Бойцов, прежде чем выпустить на ринг, учат защищаться, они не пропускают все удары подряд, иначе на свете просто не осталось бы ни одного живого боксера. Конечно, трагические случаи бывают. Думаю, если взять статистику несчастных случаев, бокс будет где-нибудь в конце десятки самых опасных видов спорта.
— Кого бы вы назвали самым великим боксером за всю историю?
— Сравнивать разных боксеров — все равно, что отвечать на вопрос, кто сильнее — слон или кит. Эпохи разные, в каждой из них был свой лидер, и сравнивать их бессмысленно. Если говорить о моих личных предпочтениях, то одним из величайших боксеров я считаю Ласло Паппа, трехкратного олимпийского чемпиона. Для меня это культовая фигура. А великих боксеров было очень много. Но нет такого супергероя, до которого никто не может дотянуться рукой.

Беседовал Дмитрий Борисов Публикации 23 Июн 2005 года 286 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.