Публикации

“Я знаю — город будет…”

В Сталинск меня привезли в 1930 году из Новосибирской области. В 1929-1930 годах всю деревню заставили вступить в колхоз, и в это же время призывали ехать на великие стройки. Папа Иван Харитонович Головин получил разрешение и поехал сначала один в Кузнецк. Купил землянку из одной комнаты и приехал за нами. При вступлении в колхоз у него забрали всё, но он выпросил два коня и корову для поездки. Ехали в Кузнецк летом 1930 года целым табором, как цыгане, несколько подвод. Ехали медленно, ведь к телеге была привязана кормилица — корова. На первой подводе мы, три сестры, старшей десять лет, мне почти пять, а у мамы на руках самая маленькая, которая родилась 1 мая 1930 года. На второй подводе мой брат с женой и дочкой, на третьей — ещё одна сестра с мужем и детьми, а на четвёртой — односельчане.

Ехали долго, впечатлений было много и разных происшествий. Запомнилось, когда в дороге нам не хватило печёного хлеба, я со старшей племянницей Дусей ходила по избам просить хлебушка. Помню переправу через Обь. Долго стояли на берегу в очереди, ждали, когда нас погрузят на паром. Мне очень хотелось посмотреть, как мы будем на него въезжать. Ждала, ждала и уснула. Проснулась, а паром уже плывёт по середине реки. Вот досада! Проспала самое интересное.

Въехали мы в Кузнецк через строящийся тоннель со стороны Верхней колонии. Завод ошеломил, чувствовалось дыхание этого стального гиганта. Мы проехали Нижнюю колонию до самого вокзала. Видимо, тогда Томь разливалась так далеко, что наша землянка была на берегу, сейчас там стоит дом Металлургов, 14. Под горкой был огород, за ним шла топь. Приятно было бегать по мягкой влажной траве. Пройдя эту топь, попадали в огромные заросли кустов и деревьев, их называли Согра. Согра тянулась до самой реки. Заросли были огромные, даже конь наш там потерялся. Огород у нас был большой, садили картофель, свеклу, морковь, помидоры, а под горой капусту. За огородом были выкопаны заготовки-землянки, целые комнаты без крыш. Одним детям запрещали уходить так далеко от дома, но мы всё же умудрялись в этих землянках играть.

У вокзала жизнь была бойкая. Много китайцев, торговцев с лотками для товаров. У китайцев мне нравились красивые цветные поделки: шары, веера, цветы. Особенно фонарики. Там же продавали мороженое, которое накладывали из большой ёмкости в формочку между вафлями и выдавливали, получалась круглая порция. Недалеко от нашего дома была кондитерская. Они выставляли на улицу чаны, в которых оставалась карамель, и мы её отколупывали и лакомились. Напротив вокзала стоял огромный склад — большой пакгауз. Страшно было смотреть, когда он однажды загорелся.

Строился завод, и строился город. Нам провели электричество. Зажглась под потолком “лампочка Ильича”. В это время у нас гостила тётя Матрёна из деревни. Кто-то сказал, что надо потушить свет, и она подошла и стала дуть на лампочку. Смеялись. С этой тётей мы ходили в Старый Кузнецк в церковь, в Спасо-Преображенский собор. Ой, как там было красиво! И вот эту красоту и душевный покой разрушили. Очень жаль. Но всё возвращается на круги своя. В ноябре 1989 года здание собора было передано православной общине города, и собор восстановлен. В 30-е годы все быстро менялось. Сначала улица наша была имени Горького, потом стала 3-й Транспортной. От вокзала была протянута железнодорожная ветка до самого обрыва. Это был тупик, а за ним улицы 2-я Транспортная, 1-я Транспортная. Это примерно там, где сейчас находится Главпочтамт и памятник Горькому с Лениным. В тупик часто загоняли пустые вагоны. Однажды там оказался красивый пассажирский вагон. Мы, ребятня, побежали смотреть на него, и вдруг из открытого окна женщина выбросила нам горсть шоколадных конфет.

Странно как-то люди называли своё место жительства. На вопрос, где живёшь, отвечали: за тупиком, за водокачкой, в сад-городе, в центре. С 1931 года начато строительство Соцгорода для металлургов. Первая была улица Энтузиастов, а “первый дом” было страшным названием. В нём располагался НКВД. В 1937 году во многих семьях было горе. К папе часто приходил сослуживец дядя Вася. Высокий, широкоплечий мужчина спортивного телосложения. Дядю Васю вызвали в “первый дом”, больше мы его не видели. Оттуда редко кто возвращался. От взрослых мы потом узнали, что дядю Васю забрали за то, что он не указал в анкете при поступлении на работу, что его родители высланы из Москвы.

Вместе с улицами менялись и школы. Я сначала училась в бараке, потом в 8-й старой школе, потом в 12-й, а закончила учёбу в 11-й школе. Было много разных кружков, я ходила в кружок юннатов, а моя сестра занималась в ГТО, там их учили стрелять.

Культура в наш район пришла с открытием в 1933 году кинотеатра “Коммунар”. На его втором этаже была библиотека, которую позже перевели в здание райкома партии. Моё самое первое знакомство с театром и артистами состоялось в ТЮЗе. Театр юных зрителей находился там, где сейчас профтехучилище № 11. Почти ни одного спектакля не пропустила, ни одной сказки. На спектакле “Хижина дяди Тома” я, конечно, плакала. Жаль было бедных негров. Был у нас и цирк. В этом цирке мой брат играл в оркестре на кларнете. Иногда он проводил меня через чёрный ход. До сих пор помню специфический запах от клеток и конюшни.

1930-1939 годы были трудные. За хлебом приходилось стоять в больших очередях. Был голод и на моей родине. Приезжали наши односельчане и привозили хлеб из лебеды — чёрный-чёрный. По нашему огороду прошла трамвайная линия, и он стал маленьким, а семья большая. Взяли землю для посадки картошки на горе Соколухе. Приходилось не раз и не два карабкаться туда. Уставали, конечно, но зато, когда мы возвращались, то садились на край горы и любовались панорамой города на фоне КМК. Мы находили свой дом, улицу Энтузиастов, проспект Молотова (Металлургов), улицу Кирова. Напротив строился новый универмаг. Смотрели мы на наш город, на огромный завод и думали, что сбываются пророческие слова В. Маяковского: “Через четыре года здесь будет город-сад”.

Стоит рассказать о Водной станции. Хороший пляж, лодочная станция, карусель, спортивные площадки для волейбола, футбола, танцевальная площадка, буфеты и изба-читальня-библиотека. Добраться до Водной было непросто. Ходил трамвай, но в нём народу битком. Ехали на подножках и даже на крыше. Помню, что на 22 июня 1941 года намечалось торжественное открытие станции отдыха Водная. Вдруг радио сообщило страшное слово: “Война!” Как жил и работал наш город в военное время, это уже другая повесть, другие воспоминания.

Мария Ивановна Зайкова-Головина Публикации 20 Май 2010 года 51 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.