Публикации

«…Я с собой могу себя лишь унести»

С Михаилом Шевалье мы не виделись почти год. Последний раз встретились в начале июня прошлого года у ручья Крутого.
Мы бежали под дождем после неудачного похода на пик «Кузнецкого рабочего». Вдруг среди чахлых пихт в долине очередного горного потока мелькнула синяя спортивная шапочка. Шевалье с группой подростков чистил от валежника туристскую тропу в верховья Казыра, наводил переправу через вздувшийся ручей.
Оказалось, в приюте на Куприяновой поляне обосновались ребятишки из осинниковского детдома. Завтра они двинутся дальше, к Дьяконовскому и Мазаевскому станам на Высокогорном и Рамазине, а их место займут другие группы.
Начинался летний туристический конвейер для детей. И мотором его был неутомимый, вездесущий Михаил Шевалье. Месяца за полтора перед этим закончилась его многолетняя война с местными властями, докатившаяся аж до стен Кремля. Точку в ней поставил Аман Тулеев — предложил Шевалье возглавить филиал областного детского экскурсионно-туристического центра.
Михаил согласился и сделал ответный шаг, который поверг многих друзей в шок, — заявил, что передает государству все приюты, которые построил собственными руками. Отдать свое детище — отлаженное, хорошо работающее туристическое предприятие в руки чиновников! Сегодня они заключили контракт с Шевалье, завтра — указали на дверь… Чем все это кончится?- Можешь поздравить, братишка: за год три тысячи ребятишек принял, провел по маршрутам. Три тысячи! И это только организованные группы, прошлым летом в походах побывало 980 детей-сирот, инвалидов… Бесплатно! Все дети Кузбасса — бесплатно!
Разрабатываем национальный проект — на Шире хотим построить палаточный лагерь, пять новых приютов — в Золотой долине, в Скалистых горах. Выйдем на уровень российского центра детско-юношеского туризма…
— Все-таки передал свои приюты в областную собственность?
— Самый крупный — «Кузбасский». Остальные в стадии оформления. Они ведь расположены на территории Республики Хакасия. А там против меня прокуратура дело завела — «доброжелатели» в свое время письмо состряпали: мол, деревья вырубает, незаконно строит приюты ради собственной наживы. Ну, прокуратура и насчитала мне за все пеньки Поднебесных Зубьев, что нашла, три с половиной миллиона рублей. Я не рубил, но прокуратуре надо, чтобы рубил Шевалье.
Тулеев заступился, люди помогли. Когда меня туристы спрашивают, чем помочь, я им говорю: пишите письма. Чиновник больше всего шума боится. Ведь до чего доходило — автоматчиков приглашали искоренять Шевалье, угрожали сжечь приюты.
— Откуда же такая неприязнь? Чем надо было насолить, чтобы вызвать такую ненависть?
— Места-то благословенные, чистейшие, никакой техногенной нагрузки. Даже в апреле-мае, когда в городе грязь, здесь разгар лыжного сезона. Температура днем плюс 25 градусов — и снег под ногами! Курортные места! Причем совсем близко от цивилизации — час езды на электричке от Междуреченска.
И самое главное — отдых остается доступным для людей с низкими доходами. Что сейчас на Алтае творится, в Таштаголе и Шерегеше? Эти места сейчас только для «элиты», для людей с толстым кошельком.
Поначалу и здесь пытались сделать из туризма золотую жилу. Помешал Шевалье. Ведь и сейчас у меня на приюте «Кузбасский» сутки — с ночлегом, баней, трехразовым питанием от пуза — стоят от 250 до 300 рублей. А дети и пенсионеры вообще живут бесплатно.
И вот что получается: в моих приютах всегда полно людей — и организованные группы, и неорганизованные, и отпускники на неделю-две, и по путевкам выходного дня. А вокруг корпуса пустовали: за ночлег плати отдельно, за дрова отдельно, за баню, за свет и т. д.
За что ж меня любить? Я им первый враг. Прежний директор муниципального учреждения «Поднебесные зубья» пытался заставить меня даже за воду из ручья платить, средь зимы свет обрезал — у меня пчелы в ульях погибли. Технология зимовки была такая: тонкая нихромовая проволочка поддерживала в ульях плюсовую температуру 3 — 4 градуса. А тут сразу мороз… Дом в деревне сожгли, кляузы во все инстанции писали.
— А все-таки: строил, строил, все своим горбом — и отдал дело в чужие руки. А вдруг завтра ты какому-нибудь чиновнику разонравишься?
— Ну что ж, руки есть, здоровье тоже — без дела не останусь. А без помощи областного бюджета я не смог бы принять столько детей. Тем более бесплатно.
…Мне почти пятьдесят. Время подумать о смысле, о том что сделал, что сможешь еще сделать. Ну, что я, на тот свет что-то с собой возьму? Сыну оставить — так самое главное, чтобы он человеком вырос. Все необходимое у него для этого есть. А богатство портит людей, заслоняет смысл жизни. Вот смотришь: все у человека есть — и квартира элитная, и деньги в банке, и машина навороченная, а он несчастный. С детьми часто в богатых семьях неладно — то наркотики, то плохая компания, то самоубийства. Неприспособленными они к жизни оказываются. Нет другой цели в жизни, кроме как набить конуру, — и жизнь становится бессмысленной.
— То, чем ты занимаешься, — это попытка самореализоваться, выполнить какую-то свою жизненную программу? В чем она?
— Скажу так: я занимаюсь тем, что мне нравится. Я люблю детей, люблю с ними работать. Так что никакого насилия во имя какой-то цели я над собой не совершаю. Занимаюсь любимым делом.
…Некоторые воспитатели боятся детей, особенно детдомовских, ждут от них всякой пакости. Пытаются добиться дисциплины, порядка силой. А по мне — биться нужно с равными, тогда и победа доставляет удовольствие.
Без строгости в походе, конечно, не обходится. Отбираем сигареты, даже водку — у шестиклассников. Но добиваюсь дисциплины без унижений, оскорблений. Иногда встречаюсь в городе с теми, кого водил в поход, кого сурово воспитывал, — здороваются, улыбаются. Видно, неплохие воспоминания остались. Генерал милиции, которого я как-то с собой провел, сказал: «Михаил, я тебя к ордену представлю». Договорились, что ордена не надо, а нужен вертолет на два дня. На нем я брус доставил для строительства приютов.
— Обычно, подводя итоги детских туристических походов, говорят о приобщении детей к здоровому образу жизни. На мой взгляд, это не самое главное… Не может это быть целью. Здоровым может быть и подлец, и негодяй…
— В походе дети приобщаются к туристскому братству. Там невозможно спрятаться за чужую спину, проехаться за чужой счет. В команде ценятся готовность первым прийти на помощь, подставить плечо, взять на себя самое трудное, самое неприятное. Это и есть коллективизм.
Конечно, жизнь состоит не из одних походов, влияние их не надо преувеличивать. Но все-таки, думаю, в душе ребенка останется зерно: не все в жизни можно купить, продать, измерить деньгами, есть другие отношения, другие ценности. И может, когда-нибудь это зерно прорастет…
— А вообще, ты много встречал таких людей, которые выходят из гонки за благосостоянием, пытаются найти какой-то другой смысл жизни?
— У меня создается впечатление, что таких людей все больше и больше. Человек достигает какого-то среднего уровня достатка, который избавляет его от унизительной борьбы за кусок хлеба, и говорит себе: все, хватит. В жизни есть другие цели.
Мы, русские, всегда отличались тем, что нам мало было заниматься только собой, своим домом, своей семьей. Нам подавай весь мир. Мы думаем обо всех…

Александр Белокуров Публикации 30 Мар 2006 года 39 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.