Публикации

Я — другое дерево

Что такое театр, знают все. Про протеатр слышали, возможно, несколько сотен человек. Латинское pro означает: “впереди”, “вместо”, “за”, “в пользу”… Словом, протеатр — это особый театр, в котором играют люди с ограниченными физическими и интеллектуальными возможностями. В конце сентября в Москве прошел 4-й Международный фестиваль особых театров “Протеатр”, собравший 15 невероятных творческих коллективов из России, Германии, Южной Кореи, Латвии, Узбекистана, Украины, Азербайджана. От Новокузнецка в работе фестиваля участвовала руководитель библиотечного информационного центра “Крылья” Центральной городской библиотеки имени Н.В. Гоголя Юлия Сергеевна Романова. В Москву она отправилась прямиком из хакасской тайги, с “Краеведческого экспресса” той же Гоголевки.

Особый театр — не подделка, не имитация профессионального театра. В пространстве современного театра особое искусство активно занимает пустеющую нишу искренности.

Член жюри “Протеатра” народная артистка России Ольга Остроумова, просмотрев несколько спектаклей артистов-инвалидов, изумленно сказала: “Профессиональным артистам неподвластен такой уровень игры. Это все сыграно сердцем, душой”.

Есть особые театры, в которых играют только инвалиды. Есть протеатры, в которых вместе с ними играют здоровые профессиональные актеры. Какие из них более выразительны, сказать трудно, потому что при оценке игры таких актеров не годятся привычные критерии. Ты или погружаешься в непонятно какими средствами созданный ими мир, или… Второго варианта, впрочем, не бывает. Инвалиды покоряют своего зрителя раз и навсегда.

“Я встречаю Валеру на улице. Валера сидит в инвалидной коляске. Я не говорю по-русски, Валера — по-немецки. Если я и Валера выходим на сцену, то между нами нет никакой разницы, есть только мы с возможностями каждого — Валера дает их мне, я — ему. И мы абсолютно равноправны, это мой коллега и больше ничего…”, — говорит режиссер театра Thikwa из Берлина Герхард Хартман после того, как прыжок Валерия — участника театра движения “Лик” (Ташкент) — из коляски встречают руки участников.

Герхард Хартман привез в Москву спектакль “Еще живы. Уже вычеркнуты из памяти”. В его основу легли истории из знаменитой в Западной Европе книги Ханса Принцхорна “Искусство душевнобольных”, ставшей одной из вех на пути признания нового художественного феномена, названного “Арт брют”, или “искусство аутсайдеров”. Актеры в его спектакле произносят абсурдные тексты, играя словами, жонглируя образами, и открывают зрителю доселе неизведанные миры.

Особый театр — территория равных возможностей, когда на сцене пятнадцать человек с синдромом Дауна мощно работают в спектакле, двадцать танцоров с нарушениями слуха, опорно-двигательного аппарата и интеллектуальной недостаточностью вместе с профессиональными танцорами погружают зал в мир итальянского искусства, когда жесты говорят больше слов, а зрители встречают это оглушительными аплодисментами.

Пятнадцать человек с синдромом Дауна  на сцене — это спектакль по пьесе “Прения живота со смертью” А. Ремизова. До игры на сцене артисты — инвалиды со всеми признаками болезни Дауна. Во время игры — это настоящие актеры, чьи вполне осмысленные речи и движения переворачивают в зрителе все прежние представления о сценическом искусстве.

Протяните руки вперед, распахните пальцы и повращайте кистями рук. Именно так благодарили неслышащих артистов студии пантомимы “Жест” из Новосибирска, которые светящимися в темноте движениями говорили: “Я — другое дерево… Ты хочешь, чтобы я был, как ель зеленая, всегда зеленая и зимой, и летом, хочешь, чтобы я был гибким, как ива, чтобы не разгибаясь гнулся, но я — другое дерево, я — другое дерево…”

Театр миниатюр “Крылья” из Гоголевки поехать в Москву не смог, слишком это трудно для них, колясочников, да и не по средствам. Хотя показать ребятам было что. Их спектакль “Ваганты” с песнями средневековых школяров и студентов звучит ярко и современно. Их звали и ждали. Но в Москве удалось побывать только Романовой. В Новокузнецк Юлия Сергеевна вернулась переполненная новыми идеями и планами. Говорит: “До сих пор поездка в Москву считалась неудачной, если не могла побывать в театре имени Ленкома и посмотреть на игру Инны Чуриковой. Нынче все выпало из головы, кроме восхитительной игры неограниченных в творческих возможностях ребят”.

Среди новых планов — желание более тесного сотрудничества с городским драматическим театром. “Если бы там взяли хоть одного из наших ребят-инвалидов в свой спектакль”, — мечтает Юлия Сергеевна.

На что указывает инвалидность? На социальный статус человека. Но инвалид в жизни не всегда является инвалидом в искусстве, и никогда — в личном творчестве. Дух не может быть ограниченным. И “Протеатр” творит особую реальность, расширяя горизонты духа и действительности.

Театр миниатюр “Крылья” дает в год около 10 спектаклей. Зрители у него самые разнообразные. Часто посмотреть на игру артистов-колясочников приходят школьники. Иногда просмотр начинается под их говор, а то и смех, но никогда так не заканчивается. В финале всегда — вначале тишина продолжения восприятия, а затем аплодисменты восторга. Кто больше выигрывает от таких встреч, сказать трудно: актер ли, обретший крылья вдохновения, или зритель, вдруг обнаруживший в себе способность сопереживания.

И еще. Новокузнецку очень к лицу пришелся бы Дворец искусства, где инвалиды могли бы творить наравне со здоровыми актерами.

Но тут возникают вопросы: насколько мы готовы к расширению зрительской позиции, к открытию нового зрения? Что хотим видеть: личность или человека с особенностями? Когда мы ответим на них, тогда культура станет такой, какой мы хотим видеть ее.

Владимир Валиулин Публикации 07 Окт 2010 года 73 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.