Время для осмысления

Замечено не мною и не вчера, но в очередной раз столкнуться с действием известного закона всегда любопытно. Я говорю о влиянии произведений живописи в интерьере на самочувствие находящегося в нем человека. Картины художника могут раздражать, подавлять, вызывать агрессию, а могут, наоборот, умиротворять, исцелять душу. Я пришла в мастерскую к Рещикову во второй половине дня, пришла, можно сказать, никакая от пережитого волнения нескольких дней и, едва поздоровавшись, начала ходить от стены к стене, с жадностью разглядывая невиданные мной пейзажи, натюрморты, портреты. (Как хорошо приходить к давно знакомым людям — не надо тратить силы на адаптацию.) Мягкое, тонкое, лирическое письмо в небольших по размеру пейзажах-этюдах. «Лунная ночь» — пейзаж в серебряных тонах. Природу он пишет или уголки Старокузнецка — во всем глубокое, непоказное чувство. Но это все старые работы, которые раньше мне просто не приходилось видеть.Петр показывает большие новые холсты, еще не законченные и тем более неоформленные. Достоевский с Исаевой. Старый Кузнецк (знаковые здания — дом с часами, собор, еще оставшиеся в живых деревянные дома). Нет нужды выяснять, так ли стоят они по отношению друг к другу. Это не с натуры написанная картина, это сочинение. Пейзаж яркий, солнечный, особенно в соседстве с другим большим и узким холстом «Окно мастерской», где серого цвета рамы и зеленая отцветшая герань на подоконнике вызывает тоску по чему-то утраченному давно и безвозвратно.
Оранжевый колорит абстрактного полотна «В лучах заходящего солнца» тоже из незаконченного цикла.
— Сейчас есть время для осмысления, — говорит мне Рещиков. Окруженная живописью Петра, я чувствую, как уходят усталость и плохое настроение, сменяясь покоем, душевным равновесием. И не хочется говорить об «отчетном периоде» теперь уже бывшего председателя правления местного отделения СХ, не хочется задавать нелепых, журналистских вопросов типа: «Как ты себя чувствуешь, будучи заслуженным художником?»
Уход Рещикова с поста председателя по времени совпал с известием о присуждении ему звания заслуженного художника России. Но именно эти два события стали причиной моего появления в его мастерской.
Из возможных вопросов к лучшему, на мой взгляд, председателю правления я выбираю два.
— Что из проделанного вызывает у тебя если не гордость, то чувство удовлетворения?
— Наше правление сразу на берегу определило приоритеты. Первое — удержать помещение фонда. Приходили разные люди с предложениями поменять его, продать. И угрозы были, и шантаж. Но мы выдержали прессинг.
Вторым важным вопросом было положение с мастерскими. Культура была не нужна властям. Это было время полного отторжения от нее и уж было не до общественной организации, которой является Союз художников. Нужно было самим биться во все инстанции. Благодаря нашей настойчивости вопрос с мастерскими был постоянно в поле зрения властей. И решился только сейчас, когда мы обратились к Тулееву. Нам передают мастерские в безвозмездное пользование, и мы, художники, будем оплачивать только коммунальные услуги, как наниматели жилого помещения.
Важным моментом в работе нашего правления стало объединение молодых художников, которые уже активно работают, принимают участие в выставках от городских до всероссийских. А выставки, каталоги — это рабочий процесс. Сейчас заканчиваем работу над буклетом участника войны Ивана Левченко.
— Не жалко было расставаться с должностью, пусть и общественной?
— Вот уж нет. Во-первых, вопрос некорректный. Во-вторых, и по уставу не положено быть бессменным председателем. А в-третьих, это и тяжкая ноша. Если относиться серьезно к работе, эта работа на износ. Я сейчас могу свой день строить. Ложась спать, я не буду уже думать, что завтра выставком и надо найти машину. У меня много своих творческих планов, и я этому рад. Впереди несколько выставок — в Омске, в Кемерове и всероссийская выставка.
…На следующий день я зашла в Художественный музей и узнала, что Рещиков — один из немногих художников, кто прошел выставком в Вологде на всероссийскую выставку пейзажа «Образ родины».
А высокое звание заслуженного художника ответственности, по его словам, только прибавляет. Хотя называться просто художником уже большая ответственность.