Публикации

Возвращение

Что бы ни говорили о значении режиссерских концепций, театр ценен и силен наличием в нем хороших актеров. Чем больше их, своеобразных и талантливых, тем колоритнее труппа, тем ярче и проникновеннее получаются спектакли. Жалко, когда артисты уезжают из города. Радостно, когда они возвращаются назад. Наше сегодняшнее интервью — с Евгением Любицким, запомнившимся новокузнечанам по роли Хлестакова в «Ревизоре», которую он замечательно сыграл почти сразу, как появился в нашем театре после театрального училища. И не было в последующем спектакля, где бы ни участвовал молодой артист. Год Евгений просуществовал на сценах других театров и вот вернулся. И, конечно, первые мои вопросы: «Почему? Как?» Почему уехал из нашего города? Как там жилось? Почему все-таки возвратился?- Причины разные были, в том числе и квартирный вопрос сыграл свою роль. Я уехал к себе на родину, в Барнаул, у меня там была квартира. Сыграл в молодежном театре графа де Гиша в пьесе «Сирано де Бержерак», ввелся на роли Чацкого в «Горе от ума» и Барона «На дне». Но в общем ролей было немного, да еще и режиссер ушел из театра. Меня пригласили в Йошкар-Олу, но там вообще не было для меня работы. Новый директор Новокузнецкого театра меня позвал, и я вернулся. И, слава Богу, все вопросы решились.
— То есть ты доволен?
— Да. Говорят, нельзя войти дважды в одну реку, но мне кажется, это все равно немножко другая река, не та, которая была. Для меня что-то новое, интересное. И с новым главным мы еще толком не успели поработать.
— Ты сыграл уже в «Звездах», сейчас репетируешь Теодоро в «Собаке на сене». Чем интересна тебе эта роль?
— Всем известен фильм по этой пьесе. Можно двояко прочитать роль. Человек идет по ступенькам карьеры, используя женщину. Но волею сердца влюбляется в нее. Это напоминает немного историю из «Служебного романа». Отличие только в том, что в пьесе дело происходит в Италии в XVI веке. Пьеса напоминает фильм какой-то своей трогательностью, искренностью.
— Не боишься сравнения с фильмом, который без конца показывают и где великолепно играют Терехова с Боярским?
— Да нет. Тут совсем другое решение. Думаю, что театр все равно возьмет свое. Кино, конечно, останется в памяти людей. Но фильм более бытовой, с натуралистическими декорациями. В театре все условно, за основу взят масочный принцип, за исключением главных персонажей.
— В фильме много песен, музыки.
— Вот этого как раз здесь не будет, я думаю, то есть песен как таковых.
— На репетициях интересно?
— Пока еще только начали. Трудно пока судить, что будет.
— Женя, скажи, пожалуйста, что для тебя театр как работа, как вид искусства, как твоя жизнь?
— Уже давно я вышел из того возраста, когда театр для меня был всем. Сейчас, наверное, это только часть моей жизни. Потому что нельзя фанатеть, особенно в наше время. Это чревато какими-то падениями, звездными болезнями. Нужно все воспринимать адекватно, а не кидать в театр все, как в бездонную бочку. Надо брать качеством, а не количеством, тогда и театр настоящий возникнет. Поэтому ролей чем меньше, тем лучше, с одной стороны. Я всегда считал, что много ролей — не самое главное для актера. А важно, как сделано, насколько качественно, как много времени потрачено на раздумья.
— Мы с тобой уже как-то говорили о том, что ты всегда разный на сцене, это не «я в предлагаемых обстоятельствах», а всегда какой-то иной образ. И еще ты всегда точен в интонациях, в мизансценах, в пластике тела. Редкое качество для провинциального актера, по крайней мере. Ты осознанно к этому стремишься или так получается?
— Да, наверное, осознанно, потому что все равно попытка найти того человека, которого тебе предстоит играть, и приблизиться к нему — это самый лучший путь, я считаю, в нашем деле. Потому что амплуа, даже если говорить не о себе, а о некотором амплуа, когда человек, может быть, не себя играет, а некоторую зацикленность на образе, это тоже плохо. Дело в том, что разница образов тебе самому дает потом развиваться. Если я начну все время играть себя, я тогда зациклюсь на себе, буду думать о каких-то своих проблемах, а во мне нет того мира большого. Мне интересней тот мир, который вне меня, и он становится частью меня, тогда и мое «я» расширяется.
— Думаю, для актера нужна точность образа, но еще и выразительность, чтоб это было не просто жизненно, но еще и художественно, интересно. Как ты над этим работаешь?
— Это уже сложнее. С этим в нашем деле как раз проблема. Нет педагогов по движению, по речи. Сейчас начинает в театре что-то появляться. И это хорошо. Потому что всегда приходится самому искать то, что подсказывает режиссер, а он иногда даже и не подсказывает таких вещей. Здесь нужно порой просто почувствовать, куда тебя несет, и доверять себе. Очень важно в нашем деле доверять себе и не слушать, когда говорят: «Ой, да у него не получается, да он не сыграет». Когда доверяешь себе, тогда и получается.
— Поскольку уже сегодня День театра, определи, пожалуйста, его место в обществе, в частности, в нашем Новокузнецке.
— Думаю, что надо возвращать зрителя в зал. Мне кажется, нет четкой программы. Может, из-за смены руководства. Когда наконец-то все войдет в колею, мы поймем, как жить, может, эта программа создастся.
— Ты сказал, что театр занимает тебя не полностью. Уезжая из Новокузнецка, ты женился и сейчас у тебя растет сын. Семья — это ведь тоже счастье?
— Да. Моя тогда еще будущая жена и незнакомая мне девушка приехала в Новокузнецкий театр, когда я только-только уволился. Мы познакомились. Я забрал ее с собой в Барнаул, потом вместе уехали в Йошкар-Олу, и сейчас здесь театр снимает нам квартиру в Новоильинке. У нас мальчик, Илюша. Ему уже пять месяцев сегодня исполнилось. Он такой подвижный ребенок, крутится-вертится, пытается все время встать на ноги, куда-то побежать и очень любит смотреться в зеркало. Мы говорим: наверное, будет артистом.

Татьяна Тюрина Публикации 27 Мар 2007 года 33 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.