Публикации

“Вот это оптимизм!” и другие случаи из жизни поликлиники

Медики имеют дело не только с инфекциями и болезнями, но в первую очередь — с людьми, родителями и детьми. Именно об этом — об отношениях врача и пациента — рассказывают “Байки участкового педиатра” врача детской поликлиники № 5 МЛПУ “Зональный перинатальный центр” Надежды Дворцовой.

Прихожу я как-то на вызов… Так начинается большинство историй в нашей профессии. Что ж, придётся быть не оригинальной. Итак, вызов врача на дом.

Мама, папа, сын 8 — 9 лет. Что случилось? Вчера — температура до 38,5 градуса, сегодня — уже поменьше, горло болит. Мальчик сидит на диване как-то странно, боком. “Ну ладно, дружок, давай-ка подойдём к окну, горлышко посмотрю”. Тут папа берёт парня на руки. Видя моё удивление, спокойно так говорит: “ А у него там ожог, ему ходить больно”. Заглядываю — пониже попы, на бедре, здоровенный пузырь, ожог 2-й степени величиной с ладошку. В больницу, понятное дело, никто ехать не хочет.

С горлом разобрались — обычная простуда. С ожогом — тоже, за хирурга худо-бедно сработала, как лечить ожог, рассказала, пора уходить. И тут папа задаёт коронный вопрос: “А можно он сегодня пойдёт на школьный праздник?” Вот так! Оказывается, ребёнку с больным горлом, высокой температурой, мальчику, который не может ходить, даже штаны надеть не может — присохнут, для того чтобы пойти на праздник, нужно только разрешение врача! На всё остальное начихать. Что это — такая форма оптимизма?

*   *   *

Сижу на приёме, вечереет, редкий случай, минут десять — никого, пишу бумажки. Как же они надоели, эти бумажки! Заглядывает парень лет 16-ти, робко так:

— А вы можете …

 Делаю страшное лицо, загробным голосом вещаю:

 — Я всё-ё могу-у!

Смеётся, заходит. Нужны направления на анализы. Правда, парень не с моего участка. А, ладно, начинаю заполнять бланки. Попутно интересуюсь, для чего анализы. Небольшая операция. Тут парень говорит, что ему надо ещё к невропатологу, а там по записи, это долго. А я-то как раз и совмещаю, работаю невропатологом, правда, в другое время, не сейчас. Ну чего зря гонять человека! Делаю неврологический осмотр, пишу отдельную бумажку. И тут у мальчика звонит телефон, радостный ребёнок, хитро поблёскивая на меня глазами, кричит в трубку:

— Мам, мам, тут такой доктор классный, всё может — и невропатолога, и анализы, и справку, всё — всё! (О справке, кстати, речи еще не было.)

Даже меня немного засмущал, пришлось пригрозить ему заодно и операцию прямо здесь сделать. А что же произошло, что заставило меня пообещать, а потом и сделать чужую работу? Удача твоя, парень, в чистом виде, других объяснений у меня нет. Наверное, мальчик не вредный, за свою жизнь нагрешил мало, вот и присела госпожа удача третьей в нашем кабинете. И заскучала врач, и захотела живого человечьего общения, неосторожно пообещала — выполняй теперь! Ладно, дружок, удачной тебе операции.

*   *   *

А папаши в поликлинике — песня совершенно отдельная, особая песня. Ну почему они так бестолковы, так растерянны? В жизни, наверное, обычные люди. Чем их наше заведение так запугало?

Переехала регистратура в связи с ремонтом. Вся поликлиника оклеена надписями “регистратура” и толстая красная стрелка — куда идти.

Сижу на приёме, залетает чей-то папа и с порога:

— ГДЕ?

Поднимаю глаза:

— ЧТО?

Выскакивает в коридор, смотрит на листок с указателем, заскакивает:

— РЕГИСТРАТУРА!

Встаю, изображаю рукой указатель:

— ТАМ!

Радостно вылетает в коридор.

*   *   *

День инвалидов — очень тяжёлый день. Он у меня случается раз в году, но воспоминаний потом… Я должна навестить тех, кто самостоятельно не может добраться до невропатолога. И вот люди — не ходячие, вызывающие жалость пополам с тоскливым чувством невозможности помочь и собственной никчемности. Было применено всё, что возможно в данных условиях, а результата никакого. И бедные матери, как солдаты последнего рубежа безнадёжно проигранной войны, ищут в моих глазах хоть намёк, что ещё можно сделать. Очень трудный день.

Одно из последних посещений — самое тяжелое. Ребёнок болен с рождения, и его болезнь всё прогрессирует, с каждым годом уродуя его маленькое больное тело. На лице уже ничего детского, трогательного — только маска болезни. Он может кричать, когда голоден, ничего не видит, не слышит, не понимает. Но мать преданно ухаживает за ним, отдавая всё своё время и силы этому существу вот уже семь лет. А рядом с его кроватью бегает прелестная двухлетняя девочка — младшая сестра больного. Какой контраст — страшное лицо и этот нежный ребёнок! Бегает, теребит маму, настойчиво требует внимания к себе, такой хорошей и умненькой. А мама вся в заботах о своём больном сыне, отмахивается от дочери и вдруг с досадой говорит мне:

— Ну зачем я её родила! Не надо было! Может быть, без неё старшему было бы спокойнее!

Я так и оторопела. Как это зачем? Ведь старший безнадёжен, он медленно гаснет, а тут здоровый, красивый ребёнок — и не нужен? Нужен, для жизни и для всего хорошего в ней! Мягко, осторожно подбираю слова, привожу эти доводы. Мама соглашается, но я вижу — это только дань вежливости, она высказала давно наболевшее. Заканчиваю дела, ухожу — и долго с недоумением и непонятной обидой вспоминаю эту семью.

Дальше — я иду в отпуск, дальше — дела катятся своим чередом, и я почти забываю об этом странном разговоре. Но однажды, придя на работу, узнаю, что эта девочка тяжело больна, долго лежала в реанимации. Таинственная инфекция, которую так и не удалось определить, вызвала тяжёлый энцефалит. И после выписки из больницы бедный ребёнок лёг рядом со своим больным братом и тоже почти не реагирует на окружающее.

Честное слово, мне стало не по себе. Неужели наше отношение к другому человеку, наши мысли способны так изменить судьбу? И не зловредный микроб, а неправильное, больное отношение к ребенку виновато в этом страшном заболевании? Прошло два года, старший   давно умер, а девочка с огромным трудом, медленно, но поправляется. Она снова учится сидеть, говорит несколько слов, но всё понимает. Скорее всего, этот ребёнок уже не будет совсем здоров, но я надеюсь, что нам удастся поставить её на ножки. Мама преданно и нежно ухаживает за ней. А меня всё терзает мысль: а вдруг? А если наш мир именно так устроен, что наши мысли материальны, мощно воздействуют на нашу жизнь и судьбу окружающих? И как именно, в каком направлении нужно думать, чтобы всё изменялось только к лучшему?   Этот пример — самый яркий. Но ведь каждый из нас может вспомнить другие, пусть не столь показательные. Кто знает, каковы правила в этом мире? Эй, вы там, наверху, подсказали бы, что ли? Или вы умеете подсказывать только таким страшным способом?

Маргарита Стахович Публикации 11 Фев 2010 года 49 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.