Публикации

Владимир Лаврик: «Железную дорогу в Китай мы построить не можем, но можем эффективно работать и добывать столько угля, сколько надо государству»

Прошлый год для угольщиков ознаменовался грандиозными итогами добычи, высоким уровнем цен на уголь и, как следствие, глобальными инвестиционными вложениями в производство, техническое перевооружение и строительство новых предприятий. Шахтеры совершили прорыв и еще дальше отодвинулись на карте истории от неимоверно тяжелых 90-х, от кризиса и от ощущения безнадежности. Сегодня во всём мире наблюдается повышенный интерес к энергетике, часто именно к угольной энергетике и перспективам её развития. Угольщики в очередной раз напомнили о себе на самых высоких уровнях. Россия стала жить и развиваться не сегодняшним днем, а с четкой перспективой, которая меряется десятилетиями. Во многом именно благодаря участию президента России в заседании Госсовета в Междуреченске в 2002 году шахтеры смогли сначала построить, а после и реализовать перспективные планы. В этом году ситуация повторилась, так как угольщики вновь обратили на себя внимание и президента, и правительства. Об этом и о многом другом мы беседуем сегодня с Владимиром ЛАВРИКОМ, генеральным директором компании «Южкузбассуголь», которая является крупнейшей в России по подземной добыче угля.- Владимир Георгиевич, давайте начнем разговор с глобальных вопросов. Приезд председателя правительства Фрадкова в Кузбасс, визит президента России на Томский саммит — все эти события доказали, что произошел новый виток в развитии угольной отрасли. Не так давно президент РАО «ЕЭС» Анатолий Чубайс заявил об увеличении доли угля в энергетике России. Что конкретно Вы как руководитель крупной угольной компании ждете от всей этой «встряски»?
— Хороший вопрос. Надо сказать, что угольщикам никогда не жилось легко. Помните, в советские годы время делилось пятилетками — пятилетка определяющая, пятилетка качества и так далее. А у нас, угольщиков, периоды и события всегда получаются эпохальными. В 90-е годы мы выходили из одной ситуации, скажем критической, затем наступил период стабилизации.
Сегодня уже новый этап — этап осмысления, что же дальше делать с угольной отраслью вообще. Наверное, это нормальное явление, потому что вся жизнь — это движение и развитие, на месте стоять нельзя. Еще вчера мы гнались за объемами добычи. Гнались в буквальном смысле, потому что надо было элементарно выжить. Тогда у нас были одни проблемы, сегодня уже другие.
Сейчас Кузбасс твердо встал на ноги в вопросе объемов добычи. Страна сегодня защищена в плане энергетической безопасности, если говорить об угле. Вот в прошлом году только шахтеры Кузбасса почти 170 миллионов тонн добыли, чего никогда не было в советское время. И сегодня мы готовы еще наращивать объемы. У энергетического угля в нашей стране перспективы хорошие. Как только цена на газ немножко подросла внутри России, стало понятно, что вырабатывать электроэнергию на угле выгоднее, как минимум не дороже, чем на газе. А поскольку Россия рано или поздно вступит в мировое сообщество, цены на газ еще вырастут даже внутри страны, значит, уголь в российской энергетике выйдет на первое место.
Но возникает очень серьезный вопрос: как сбывать коксующийся уголь? Причем сбывать на территории России. На экспорт его потребление не снижается, а как раз наоборот.
В России же мы наблюдаем переизбыток. Все это привело к резкому падению цены почти в два раза. Поэтому нам нужно вывозить уголь за границу. И закономерно возникают вопросы тарифов, портов, железнодорожных структур, решить которые угольщики без государства не в силах.
Да, первые руководители страны обратили внимание на нашу отрасль, и я жду от этой ситуации главным образом правил игры, не более того. Нам необходимо знать, как быть завтра. Вот мы с нашими партнерами, акционерами, компанией «Евразхолдинг», которая является, на мой взгляд, одной из ведущих в нашей стране по аналитическому уму, если можно так сказать, не смогли в прошлом году спрогнозировать такое колебание цен на уголь. Каждый год все меняется, и мы понимали, что цена не будет долго держаться на пике, но то, что она так серьезно пойдет вниз, мы даже предположить не могли.
В течение двух лет угольщики «хватанули» свежего воздуха. И что важно, «не проели» прибыль, а вложили её в строительство шахт, техническое перевооружение, вопросы безопасности, развитие инфраструктуры, в железную дорогу. Кстати, мы инвестируем в железную дорогу, а получаем за это… рост тарифов.
Поэтому нам нужны правила игры, постоянно действующие на какой-то длительный период. Жизнь показала, что мы всё способны выдержать, но надо понять цели, задачи, надо объяснить это коллективам. Мне кажется, что государство должно вмешаться в наши отношения с главными транспортными артериями страны — железной дорогой, портами, чтобы мы смогли иметь свободный выход на экспорт.
Например, в Китай я сегодня могу вывезти всё, что добыли наши шахты, спрос есть. Но железную дорогу в Китай и порты «Южкузбассуголь» построить пока не может. Зато может эффективно работать, создавать рабочие места, выплачивать налоги и добывать столько угля, сколько нужно государству.
— Давайте теперь вернемся поближе к югу Кузбасса. Последний год у компании «Южкузбассуголь» прошел под знаком безопасности. Много говорилось о том, что делают угольщики для того, чтобы реально снизить травматизм на производстве, — жетонная система, система газового мониторинга и так далее. Сейчас Вы даже создали целую дирекцию по промышленной безопасности. Зачем нужна такая структура, и какой отдачи Вы ждете?
— На самом деле ничего революционного мы не совершили. Просто выделили в отдельную дирекцию то, что было рождено три года назад, когда мы поняли, что в Госгортехнадзоре грядет серьезная реорганизация и нас не смогут контролировать, как прежде.
Так и вышло, государство перешло, скажем, на правовые отношения с предприятиями. Изменились и задачи инспекторов — грубо говоря, не помогать угольщикам, как это было в советские годы, а прийти, указать на нарушения и остановить шахту, в том числе и через суд. А вот вопросы контроля — ежедневного, ежемесячного — на руководителе предприятия.
Мы создали отдельное подразделение, свою инспекцию, но при этом она находилась в технической дирекции. В этом году мы их выделили, так как посчитали, что техническая дирекция сама себя контролировать не должна. Это первое.
А во-вторых, технический директор — это мысль и стратегия компании. Руки у него должны быть свободны от подобных вопросов. Так возникла дирекция по промышленной безопасности. Возглавить её мы пригласили опытного человека — Василия Обрядина, который на протяжении многих лет руководил Куйбышевским горнотехническим отделом Ростехнадзора по Кемеровской области, он, если хотите, как никто другой понимает даже «менталитет» наших шахт.
Ну, а все вопросы, касающиеся промышленной безопасности, мы продолжаем, как и год назад, решать на должном уровне. По каждому пункту есть своя программа — аттестация рабочих мест, техническое перевооружение, контроль рудничной атмосферы, механизмов.
Кроме того, у нас добавилась программа по приведению в соответствие с требованиями законодательства всех объектов окружающей среды. Сейчас дополняем проекты, ведем реконструкцию очистных сооружений, решаем проблему выбросов котельных и т.д. Просто государственные экологические службы сегодня работают на высшем уровне, очень цивилизованно, и требуют всего, что прописано в законах. Может прийти природоохранный прокурор, дать предписание на штраф или на остановку предприятия.
Мы поняли, что система работает, значит, нужно делать все, чтобы опережать. И в этом году первый раз в жизни наша компания отметила День охраны окружающей среды. Поскольку работу в этом направлении ведем, мы решили, что имеем право на этот праздник.
— Сегодня многие угольщики делают серьезную ставку на геологоразведочные работы, которые последние 10-15 лет во всей России «провисали». Что делает в этом направлении компания «Южкузбассуголь»?
— Мы создали в прошлом году свое геологоразведочное управление. Назвали «ЮжкузбассГРУ». Заметьте, не «главное разведывательное», а геологоразведочное. Почему мы это сделали. До прошлого года в Кузбассе на аукцион выставляли те месторождения, которые имели достаточную для ведения горных работ степень геологоразведки. Ведь в советское время всё это было на очень серьезном уровне, достоверность и качество разведки были высочайшими.
Но в прошлом году «советские запасы» закончились, и на аукцион стали выставлять практически неразведанные участки, только спрогнозированные. Мало того, что добывать уголь, не зная запасов, рискованно, еще и юридически этого делать нельзя.
Кстати, с такой ситуацией мы с Магнитогорским металлургическим комбинатом столкнулись в нашем совместном проекте на Куреинском участке. Все вроде бы замечательно — 400 миллионов тонн запасов, красивейшая поляна, очистные забои предполагались по пять миллионов тонн в выемочном столбе. Но практически не начав работать, мы обнаружили серьезные несоответствия. Сейчас ждем окончания детальной геологоразведки.
Из той же категории участок Ерунаковский-8. Так что сегодня все новые участки требуют хорошего изучения ресурсов, а стоят эти работы прилично. Цена геологоразведки только на этих двух наших участках почти один миллиард рублей. Кроме того, не всегда еще можно было купить такую услугу. Вы правильно сказали, что в советское время геологи прекрасно работали, а вот последние 10-15 лет я вообще не знаю, как они жили, кто их поддерживал. Вот я проработал десять лет генеральным директором и только сейчас этим начал заниматься. Раньше, во-первых, не было финансовой возможности, а во-вторых, необходимости не возникало.
— Не так давно Вы, Владимир Георгиевич, приняли предложение губернатора и возглавили комитет по развитию благотворительности в Общественной палате Кузбасса. Такая деятельность не будет мешать основной работе?
— Мешать не будет, так как есть толковые помощники. Хотя работы, конечно, много. Тема, признаться, новая, и, когда меня назначили, я даже не знал, чем же заниматься. Но мы провели первое совещание комитета, обсудили, и программа действий наметилась.
Мы решили, что не будем создавать никаких своих фондов и собирать туда деньги, это не наша задача. Фонды и так существуют, много и тех, кому необходима помощь меценатов. Я вот как генеральный директор в месяц получаю увесистую стопку писем от разных людей, организаций. Поэтому мы и решили в первую очередь составить своеобразный реестр всех благотворительных фондов, действующих в Кузбассе, подключить депутатов, областную администрацию. Просто сделаем перечень, чтобы люди могли в этом многообразии ориентироваться, чтобы знали, какие фонды реально работают на благотворительность.
Ну а когда это сделаем и когда объединим фонды, не в плане слияния, а в плане нашего участия в их работе, пропаганды, — тогда высветятся и задачи, и проблемы.
Хотя проблемы и сейчас уже есть. Вот наша компания занимается благотворительностью. Приведу лишь один пример: у нас два подшефных детских дома. Мы им каждый год перечисляем один миллион рублей, но для компании такая помощь обходится в 1 миллион 240 тысяч рублей. То есть 24 процента — это налог, и заплатить его можем только из прибыли.
Я понимаю, почему государство так поступает, ведь очень много есть сомнительных благотворительных фондов, которые просто отмывают деньги. Но если допустить, что эти деньги действительно идут на благие цели, возможно, такую систему надо как-то остановить. Понятно, что от воровства не застрахуешься, но если придумать действенный контроль и не облагать благотворителей налогом, будет польза.
Хотя, если честно, я думаю, что тех, кто занимается благотворительностью, налоги на прибыль никогда не остановят.

Записал Иван Железняк Публикации 22 Авг 2006 года 33 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.