Ветер дует в паруса, когда знаешь, куда плывёшь

Вера Павловна Резникова, учитель истории и завуч по воспитательной работе школы э 2, стала победителем в номинации «учитель-исследователь» во Всероссийском конкурсе «Педагогические инновации-2002». Диплом лауреата она получила за программу эксперимента по созданию службы психолого-педагогической и медицинской помощи школьникам.
Этот факт и стал поводом для встречи. Но сначала несколько слов о школе.
Школа э 2 (директор В.И.Илларионов) — школа общеобразовательная. Расположена она в густонаселенном микрорайоне и всегда была детьми переполнена. Люди здесь не самого высокого достатка. Сравнительно много многодетных, а также неполных семей. Детей берут без отбора. Школу можно назвать адаптивной, то есть школой для всех. Основа такой школы, во всяком случае, заложена. Есть классы коррекционные — для детей с трудностями в обучении. Есть общеобразовательные, их большинство. Но есть и с углубленным изучением предметов и профильные — технический и гуманитарный, ориентированные на поступление в наши СибГИУ и педакадемию.
2-я известна в городе как школа театральной педагогики. В театральных классах ряд предметов ведут артисты городского драмтеатра. Стали традицией двухнедельные театральные фестивали, премьеры школьных спектаклей. Даже родительские собрания иногда проводят в театре. Все это дети получают бесплатно. Как и бесплатны занятия в кружках, студиях, спортивных секциях. Много лет школа на такой же бесплатной основе сотрудничает с Центром защиты семьи и подростка. В частности, по пропаганде здорового образа жизни, профилактике наркомании и алкоголизма.
Такая вот простая школа, позволяющая себе сказать по многим поводам «Могу и это». А почему бы и нет?!- Вера Павловна, помню, как академик Поташник, читавший курс лекций для новокузнецких педагогов, сообщил аудитории, что один смелый директор попросил дать экспертную оценку программе развития своей школы. «Это очень смелый директор, поскольку вы уже успели убедиться, сколь беспощаден я в своих оценках». Это был ваш проект?
— Да. И Марк Максимович не пожалел сильных слов, критикуя некоторые ее положения. Но мы были настойчивы. И вот его итоговая оценка: «…программа подлежит финансированию и рекомендуется к исполнению». На двух листах доктор педагогических наук, профессор подробно перечисляет ее достоинства: полноту, целостность, актуальность, реалистичность, контролируемость, чувствительность к сбоям (и возможность корректировки по ходу работы). «Программа опирается на ведущие педагогические и управленческие тенденции, актуальные для образования XXI века».
— Даже дух захватывает. Скажите, как становятся педагогами-исследователями?
— Могу сказать только о себе. И не буду оригинальна. Сколько учу, столько и учусь. И всегда учеба была для меня удовольствием.
По базовому образованию я учитель английского языка. Но когда пришла в эту школу, в добровольно-принудительном порядке мне предложили вести два предмета. Через год поняла: мое — история! Хотя долго терзал страх, что не смогу ответить на вопрос ребят, допущу фактическую ошибку. Чтобы этого не случилось, прослушала много курсов, перечитала горы книг. Преподавать историю пришлось во всех классах. В конце концов стала учителем высшей категории. Два года руководила районным методическим объединением историков.
Когда школа вступила в эксперимент по театральной педагогике, оценила, хотя и не сразу, широчайшие возможности творческой импровизации как на уроке, так и во всем многообразии внеурочной деятельности. Очень увлеклась, штудировала теорию театрального действа. Даже методистом стала, когда в школе осознали, что большой коллективный опыт требует систематизации и обобщения. Кандидатский минимум сдала, реферат о взаимосвязи философии и театра написала. Но кандидатскую не сделала. Театральная педагогика перестала быть экспериментом, перешла в практический опыт. Ничего не надо было преодолевать. А мне для штурма очередного «не знаю» всегда была нужна преграда.
К тому времени стала заместителем директора по воспитательной работе. Пять лет работы в качестве администратора — пять курсов по искусству управления. Нам как-то комитет предложил анкету заполнить. В последней графе вопрос о том, в чем испытываю затруднения. Ни в чем! Все знаю.
— Воспитательная работа отличается от чисто учебной. Не страшно было?
— Классным руководителем была лет пятнадцать подряд. А начинала вообще с вожатой. Всегда нравилось заниматься с детьми, никогда эта работа не надоедала.
В 89-й школе, где работала вожатой, было много детей баптистов. Никогда никаких конфликтов не возникало. Школа принимала как данность тот факт, что дети по субботам на уроки не приходили. А родители — то, что их дети принимали участие во всех школьных делах. Простое правило: чтобы тебе работалось хорошо — расположи к себе людей.
— Психолог Татьяна Николаевна и уполномоченный милиции Ольга Владимировна рассказывали мне по отдельности о вашей совместной с ними работе. О том, что удивительно хорошо знаете всех детей и родителей. Как вы считаете, в отношениях учитель — ученик конфликт неизбежен?
— Отношения эти надо строить. В нашей концепции воспитательной системы они выглядят так: учитель рядом с учеником и на шаг впереди. Сегодня мы отказываемся от менторской позиции, когда учитель — указующий, всезнающий, всему судья. Взаимопонимание легче достичь при демократическом стиле общения. Есть, правда, опасность панибратства. Чего лично я не приемлю. «Шаг впереди» должен чувствоваться обеими сторонами.
— Психологи считают, если первоклашка не понимает, что с учительницей нельзя капризничать, как с мамой или бабушкой, он к школе не готов.
А как у вас с ученическим самоуправлением? Где-то даже детские парламенты создают.
— Не лежит у меня душа к таким построениям. Они искусственны. Если совет старшеклассников не может отменить решение педсовета, издать приказ вместо директора, то что это за самоуправление? Но вместе с тем ученический совет может и не так мало. Участие в подготовке общешкольных праздников, организация дискотек, благоустройство школьной территории, создание бригады для работы в летнее время… Настоящее — когда школа гудит от общей работы детей и взрослых, а не когда дети заседают, подражая важным дядям, которых видят по телевизору.
— Я познакомилась с вашим проектом развития школы до 2005 года, куда составной частью и в качестве первого эксперимента вошло создание психолого-педагогической и медицинской помощи детям. Почему начали с нее?
— Без этой службы ни о каком развитии школы в качестве адаптивной, школы для всех, не может быть и речи. У нас очень опытный, сильный психолог, с прекрасным образованием, на нее можно положиться. Она уже посмотрела каждого ребенка из всех семи классов коррекционно-развивающего обучения: эти дети самые уязвимые. Определила, над чем с ребенком работать, проконсультировала родителей. Коррекционную работу, кроме нее, будет вести с этого года и дефектолог. Если нужна помощь педиатра — подключаются специалисты Центра защиты семьи и подростка, у нас с ними договор.
Есть в программе и раздел психологической помощи всем школьникам. Тут тоже система: просвещение, профилактика, консультирование, диагностика, коррекция. Плюс работа с родителями. Эксперимент идет второй год.
Следующим этапом станет эксперимент по работе с одаренными детьми. Мы не хотим участи школы, в которой лучших учеников забирают лицеи и гимназии, а проблемных детей она сама готова спихнуть… в никуда. Потому начинаем с тех и других.
Третий этап — реорганизация системы физического воспитания. Тут тоже много идей и возможностей.
— Кто-то из великих заметил: если есть мечта, найдутся и возможности ее осуществления.
— После отработки локальных экспериментов школа перейдет к системным преобразованиям. Тут тоже свои этапы, идеи, условия. В частности, что касается содержания образования, то будем переходить от классно-урочного на предметно-уровневое обучение. Это свобода выбора ученика глубины изучения того или иного предмета. Принципиально меняется организация учебного процесса. На урок приходят ребята из разных классов.
Освоение новых педтехнологий, компьютеризация, работа по-новому с педколлективом… И все это только верхушка, начало. Чтобы школа заработала как действительно школа для всех и каждого, понадобятся годы. Но мы оптимисты.
— Что вас поддерживает, ободряет?
— Плоды педагогического труда созревают не сразу, дают о себе знать через годы. Я бы могла сказать, что когда-то наш директор не вылезал из кабинетов, где с него снимали стружку за большое число правонарушений, совершенных нашими учениками. Теперь это редкость. Или назвать значительное для такой школы, как наша, число ребят, поступивших в вузы. Но скажу о другом.
Я живу в трех минутах ходьбы от школы. Но иногда дорога домой длится больше часа. Столько подходит ко мне учеников, родителей, а главное — выпускников. И тех, кто недавно покинул школу, и тех, кто давно. Рассказывают о себе. Расспрашивают об учителях. Приходят они и в школу. Что-то зовет их к нам. Может быть, память о доме, где их хотели понять. Где они пережили высокие минуты своей соединенности с соклассниками и нами, своими учителями. Такими разными и такими едиными в стремлении научить их доброму, светлому, вечному.
Эти встречи подпитывают и нас. Дети тоже учат. Тому же самому, вечному. Пусть это звучит банально, но это так.