Велосипедное путешествие по Западной Европе
(Окончание. Начало в № 37, 39, 40.)
Перед въездом в Вену завернули на озеро Винзее. Озеро вкруговую огорожено забором. Но мы нашли дырку, просочились, искупались, постирались. В Вену въехали чистые и при параде. До знака Wien успели проехать 80 километров. Еще десять — и мы в центре Вены.
Станда заранее созвонился со своим лучшим другом Гонзой, который живет в Брно, а сейчас здесь в командировке. Мы встретились с ним в центре Вены. Гонза тоже бывал на Алтае вместе со Стандой и немного говорит по-русски. Он ведет нас в лучшую в Вене кофейню и угощает великолепным кофе. Потом мы бродим по историческому центру, и Гонза как специалист рассказывает, что здесь есть что. Завтра по плану мы должны прибыть в Брно и ночевать у Гонзы. Гонза, как гостеприимный предусмотрительный хозяин, спрашивает, что нам приготовить на завтрашний ужин. Я растерялся, а Саша быстро начинает перечислять список блюд, где есть профитроли в банановом соусе, жульен из шампиньонов и что-то еще заумное. Станда прерывает его поток, мол, перебьемся и жареной картошкой. “С салатом из помидоров”, — кричу я жалобно вдогонку.
Сразу скажу, что Вена значительно уступает Праге во всех отношениях. Интересен только старый центр. Но опять поражает, как много заботы проявляет западная демократия о велосипедистах. Гигантский мост через Дунай, а под основным, автомобильным, полотном дороги есть еще нижний этаж с велосипедным полотном. Причем в двух направлениях, с каждой стороны опор моста. И еще спиральные заезды на мост.
До Братиславы мчались три часа по дамбе вдоль Дуная. Дорога прямая как стрела, но тряская. На горизонте маячат две лесистые вершины — Малые Карпаты.
В Братиславу попадаем довольно поздно. Возникает район многоэтажек советского типа, запахло родиной. Тем более что качество дороги после пересечения границы значительно ухудшилось, и на обочинах увеличилось количество мусора.
Сразу же едем в центр. Братиславский замок на реконструкции, весь в лесах. Но самая главная достопримечательность города — это все подряд девушки симпатичные! Я уже упоминал, что красоток в Германии и Австрии сложно встретить. Наверное, есть какая-то космогоническая зависимость: чем больше порядка, тем меньше красавиц. Чем больше бардака, тем женщины красивее. А сейчас нам с Сашей все напоминает нашу Кузню: в это позднее время в Австрии и Германии улицы пустынны, а здесь молодежь только выходит на прогулку. Все как у нас.
В полной темноте выехали из Братиславы, завернули в какой-то закоулок и возле помойки поставили палатку. Искать место получше нет возможности. Начинается сильный дождь. Даже чай кипятить не стали, обошлись прикупленным пивом “Златый Бажан”.
Саша пошел смотреть достопримечательности местной помойки и нашел две новые тефлоновые кастрюльки. Дарит их Станде. Надо же, в конце концов, и закоренелому холостяку хозяйством обзаводиться.
В Словакии пока дороги совсем не европейского уровня. В Загоре даже рынок под открытым небом, где продают капусту и китайские тапки. Прямо как в советском провинциальном городке. И в речи словаков больше знакомых слов, чем в чешской.
Где-то недалеко от чешской границы наткнулись на одинокий храм. А возле храма растет большущая старая черешня. Мы с Сашей немедленно очутились на макушке кроны и принялись пожирать сладчайшие ягоды. Откуда-то появились велотуристы. Пожилые австрийцы, муж с женой, очень симпатичные. Мы с Сашей поздоровались с ними, не сходя с дерева. А Станда, замешкавшийся и не успевший забраться на ветку, принялся с ними болтать на инглиш. И слышу я, объясняет он австрийцам, как бы оправдываясь за нас, мол, “сибириан аборигенус, вишен экзотик”. Вот зараза. У самого еще хвост не отвалился…
Из городка Рейнтал заворачиваем на Чехию и в чистом поле пересекаем границу. Станда соскакивает с велика и бросается целовать родную землю.
Едем по горам и холмам Южной Моравии. Очень приятные места. Вдоль дороги аллеи из гигантских цветущих лип. Липы совершенно желтые и мохнатые от цветов. Аромат стоит одуренный, не надышишься.
В двадцать часов прибыли в Брно. Закупили в гипермаркете на этот раз высококачественные продукты и едем в гости к Гонзе.
У Гонзы трехкомнатная квартира, где обитают еще двое маленьких детей и жена — рыжеволосая красавица Эва. Стол у них и без наших продуктов ломится. Эва великолепно играет на гитаре и поет голосом профессиональной певицы. Сидим, болтаем и поем долго. Как расползлись и не помню.
Завтра Станде необходимо быть на работе. Планировалось, что он уедет в Прагу на электричке, а мы с Сашей будем пилить до Праги самостоятельно. За два дня с помощью одних только ног доехать до Праги можно. А вот без помощи языка — проблематично. И Станда предложил очень разумный вариант. Из Брно на электричке мы делаем подскок в 50 километров, затем едем по самым интересным местам до Литомышла, где и расстаемся. Они с Сашей едут в Пардубице, а утром на электричке уезжают в Прагу. А мне остается всего денек для одиночного автономного путешествия до города Колин. А из Колина и я подскочу 50 километров до Праги на электричке.
А пока мы прощаемся с Гонзой и Эвой и отправляемся на экскурсию по Брно. Заехали в замок Шпилберг. Здесь отбывал наказание Гаврила Принцип, застреливший эрцгерцога Фердинанда.
Побродили по центру Брно. Совсем тихо, выходной, улицы пусты. В соборах службы, играют органы, поют хоры. Благодать.
Садимся в поезд и едем до станции Свитовы на границе Чехии и Моравии.
Колесим по горам и старинным лесам. Велодорожек здесь паутина и великое переплетение. Все эти дорожки были сделаны в глубокой древности и служили древним лесникам для высококачественного мониторинга за состоянием лесов.
В деревне Яновы живет друг Станды Джим. Уникальный человек — музыкант и художник, собиратель и реставратор старинных музыкальных инструментов. Мастер с большой буквы. У него не дом, а музей. Каких только чудных инструментов нет! И гусли, и лиры разных калибров, и волынки, и шарманки, да еще с клавишами. И что-то такое, что не знаешь, как и назвать. Саша пробует играть на всем, иногда получается. А Джим играет мастерски, звуки волшебные. Мы в восхищении. Хорошие у Станды друзья. Молодец Станда, что привез нас к Джиму. Это была большая, приятная, незабываемая изюминища.
Прибываем в город Литомышл. Здсь, как и везде, старинный замок. Перекусываем и прощаемся. Станда с Сашей гонят к маме в Пардубице, а я одиноко пилю своей дорогой.
А на дороге моей пустынно, одни красные от спелых ягод черешни преграждают мне путь. Приходится лезть на дерево и набивать брюхо. Иначе черешня опустит ветки на дорогу и не пропустит. А у меня большие претензии к своему дохлому животику. Я совершенно не могу съесть столько, сколько хочу. Пузо раздувается, дыхание прекращается, и я, как тюк, падаю на сыру траву.
Но проходит немного времени, чувствую, пора опять совершать восхождение на новую черешню. Вот в таком темпе и еду. То есть никак не еду.
Я предвидел проблему в ориентировании, но она меня совершенно измотала. Дело в том, что названия и чешских, и немецких населенных пунктов запомнить очень сложно. Эти латинские буквы, сплошные согласные. Вот ты въехал в поселок, запомнил его название. Посмотрел в карту, запомнил название следующего поселка, чтоб искать соответствующий указатель. А через три минуты уже не помнишь, ни где находишься, ни куда тебе надо. Приходится доставать карту, ибо сумочки на руле с непромокаемым планшетом, как у всех европейцев, у меня нет, доставать очки и опять пялиться в карту, бормоча эти названия и пытаясь их запомнить. Это повторяется по несколько раз в каждом населенном пункте.
Удивительно, что какие-нибудь наши мудреные Мухор-Тархата, Укаинды или Хонноммакит запоминаются с первого раза и на всю жизнь. (Даже если ты там никогда не был.) А чешские или немецкие названия мой организм сразу не воспринимает. Надо, наверное, его приучать к ним с помощью постоянных путешествий по Европе.
В Колине на вокзале покупаю билет до Праги на себя и на велосипед. Выхожу на платформу, где на табло горит: “Praha” — и жду. Подходит поезд, двери открываются автоматически, проводников не видно, багажного вагона тоже не наблюдается. Перрон пустой, спросить некого, да и не о чем. Я так околел и растерялся, что заволок велосипед в тамбур и притих, прикинувшись невидимкой.
Минут двадцать я стоял довольный своей решительностью, отогревался. Паровоз мчит без остановок. В вагоне люди ходят в тапочках. На стенке расписание висит: “Варшава — Прага”. Это, оказывается, никакая не электричка, а пассажирский поезд, да еще мягкий вагон.
И вот по вагонам пошел какой-то субъект в форме. Меня-то он увидел не сразу, а вот велосипед я замаскировать не смог. Какие у него были глаза от удивления и возмущения! Он сразу спросил: “Русак?” Я ответил: “Ноу, ай эм татарин”. Не знаю, понял ли он, но ругался долго. Из всей его речи я понял только, что нельзя “коло”. “Коло” — по-чешски “велосипед”. Он забрал у меня 75 крон, выдал чек и с ругательствами удалился. На подступах к Праге он появился опять и на остановке выгнал меня из поезда. Стою на платформе, понимаю, что до центрального вокзала не доехал, нахожусь где-то на окраине Праги. Дождь хлещет.
Где находится Влтава, я сообразил. Cпустился к реке. А уж дальше все мне знакомо, все мосты исхожены, и я без проблем нахожу дорогу к дому Станды.
Вот и окончено путешествие. Завтра мы с Сашей на сэкономленные сухомяткой деньги успеем прикупить подарки: мужикам — “Бехеровку”, женам — бриллианты, себе — аксессуары для велосипедов. И улетим в свою морозную копоть. А сегодня — скромный банкет.
И, наверное, надо попытаться попробовать подвести какие-то первоначальные итоги.
По дорогам Европы пройдено в хорошем темпе 2284 километра. Свои планы мы воплотили процентов на сто. За что невыразимое словами спасибище Станде.
И:
1. Немецкий порядок нас утомить не успел. Мы насквозь пропитались “буржуазной заразой”. И не возражали бы, чтоб у нас был хотя бы чуть-чуть похожий порядок.
2. Ездить по Европе без понимания языка проблематично. Желательно не столько уметь говорить, сколько понимать, что говорят тебе.
3. Уровень нашего с Сашей сознания вырос до осознания того факта, что если с вами нет Станды, обязательно надо иметь GPS-навигатор.
4. Во мне произошли глубокие психические сдвиги. Я стал говорить “уэро”, вместо “евро”. И сварливо брюзжать: “А вот в Германии…”
И уже хочется махнуть куда-нибудь в Азию.