В жанре комедии
Действие первое. Теракт
— Вам Гоголя или Чехова? — спросили меня, стоящую на распутье у кабинета главного режиссера. Драматический театр пригласил сразу двух режиссеров. Юрий Ильин, из Краснодара, ставит Гоголя «Игроки». Иркутянин Сергей Болдырев — «Чайку» Чехова.
Поскольку в связи со столетием со дня смерти Антона Павловича этот год объявлен годом Чехова, я вошла в маленькую комнатку рядом с просторным кабинетом главного режиссера.- Я уже встречался с Антоном Павловичем в «Вишневом саде» в Иркутске. И грех было бы не поставить этого автора сейчас, когда такая дата, — только и успел сказать мне Сергей Григорьевич, как вошел представитель технической службы театра и без какого-либо выражения произнес заученную нынче всеми фразу: «Выходите из помещения без паники».
На улице у театра уже собралась вся труппа: и те, кто занят в «Игроках», и те, кто в «Чайке».
— Никто не брал ключ от репзала? — громко спрашивала помреж Тулубьева.
— Террористы взяли, — раздался чей-то молодой голос. Было весело, смеялись, кто-то стоя пил кофе.
Через пять — десять минут все вернулись в театр, но через новые пять — десять минут были выдворены на свежий воздух опять.
— Мы должны стоять на расстоянии 75 шагов, — объясняла умненькая Илона Литвинова. На правильном расстоянии машина ГИБДД ждала своих владельцев.
Юные зрители, смотревшие «Эй ты, здравствуй!» (спектакль идет на сцене), тоже были выведены из театра дважды.
— Это что, такая игра? Такой спектакль? — спрашивали любознательные школьники.
— Какая игра? Сцена заминирована, — грозно объясняли им.
— А как мы бежали? Без паники? — спрашивали руководителей «теракта» уже во второй раз. Все были приятно возбуждены. Всем хотелось адреналина.
Кто-то из учителей все-таки не выдержал и увел детей из театра совсем. Все равно спектакль был сорван.
— Вводная правильная, вводная неправильная, — слышала я от артистов, но не понимала значения этого слова.
— Как тебе сказать? Ну, это предлагаемые обстоятельства по-нашему, — объяснял мне Олег Ширшин.
Хоть Бог и любит троицу, слава ему, третьего раза не было. Комиссия поехала «взрывать» кукольный театр.
Наконец, артисты, занятые в «Чайке», собрались в репетиционном зале, ждали Шантарь.
— Уже полчаса, как война кончилась, а ее все нет, — удивлялись товарищи по цеху.
Действие второе. «Чайка» крыльями машет
Но вот пришла Ирина, и началась репетиция. Они читали пьесы по ролям с остановками на обсуждение ситуации и поведения персонажей, с помощью режиссера искали верную интонационную краску.
Я «Чайку» и читала, и смотрела не один раз, и никогда не понимала, почему это комедия. Но когда в метре от тебя не спеша разыгрывают чеховский текст, когда вслушиваешься в него и в интонации, начинаешь вдруг ощущать всю комедийность происходящего в пьесе, нелепость человеческих поступков и притязаний. Как смешна, однако, наша жизнь. Как перемешана она с трагедией. В комедии заняты хорошие актеры. Ирина Шантарь исполняет роль Аркадиной. Повторения (она недавно играла в «Вишневом саде» Раневскую) не боится. Потому что Аркадина — полная противоположность Раневской, считает Ирина Ивановна. Ковзель — Треплев. Литвиненко — Нина Заречная, Ширшин — Тригорин.
После декретного отпуска вернулась к работе Елена Хруль. В паре с Людмилой Адаменко она репетирует Шамраеву, ту, что изводила доктора своей ревностью и любовью. «Это вторая роль после бабушки Пчелы в «Мухе-цокотухе». А вообще, я до конца беременности выходила на сцену», — делится со мной Елена, жена Олега Ширшина. Их полуторагодовалая Анечка растет в театре. По крайней мере, на репетициях балета она пыталась танцевать вместе с другими.
В перерыве подхожу к Станиславу Сафонову, заслуженному артисту России. Он очень смешно и выразительно репетирует роль брата Аркадиной. Спрашиваю его впечатление о работе, о режиссере.
— Сергей Григорьевич глубоко в материале. Это чувствуется. Нас всех обаял. Главная задача режиссера — заразить артистов материалом. Он это умеет делать блестяще. И мы не просто отбываем репетицию, а существуем в процессе. И хочется все глубже и глубже вникать в автора.
Когда режиссер отпустил артистов, по традиции поблагодарив их, он уделил внимание журналисту.
— Чехов сегодня, безусловно, автор не кассовый. Он никогда не был модным. Я мог бы сделать какой-нибудь шлягер, и был бы успех. Но мне пятьдесят, я нахожусь в том состоянии духа и возраста, когда хочется отказаться от конъюнктуры и сосредоточиться на душе. С вашим театром я знаком мало. Видел на фестивале «Мертвые души». Олега Пермякова хорошо знаю и люблю, много приглашал его на разные постановки в Иркутский театр драмы, где я был главным режиссером. Распределение ролей я делал не без его советов. С художником Николаем Вагиным мы тоже очень давно знакомы. Мы знали друг друга, когда я был молодым артистом, а Коля молодым художником делал оформление спектакля «Пиноккио». Сейчас с ним делаем «Чайку».
Я много ставил в городах от Урала до Дальнего Востока. Люблю сибирские театры, считаю их не испорченными. Боюсь, что еще два-три года — и русская классика сойдет со сцены. Боюсь предать в себе что-то очень важное. Классика помогает сохранить в себе целостность.
Хочется напоследок прошелестеть с Антоном Павловичем Чеховым. Хочется обратиться к нему, как Гаев обращался к шкафу: «Дорогой, многоуважаемый Антон Павлович». И «Вишневый сад», и «Чайка» — комедии.
А что такое комедия? Это одновременное существование неадекватных друг другу вещей.
Сергей Григорьевич говорил рвано, но образно и искренно. Несмотря на то, что по своей первой профессии он актер, он не позировал. Он подкупал искренностью и добротой. Верится, что все эти качества плюс его ирония и талант проявят себя со всей полнотой в «Чайке». И мы увидим со стороны, как смешно мы живем.