Устами ребёнка
Знак пешеходного перехода за забором — вполне подходящий снимок для какой-нибудь первоапрельской “Юморины”. Такая непридуманная шутка юмора. Юмор вообще — я имею в виду настоящий юмор — всегда произрастает из реальных событий.
Расскажу такой случай. Водила одной из местных контор, хороший такой парень, не пропустил пешехода. По какому-то стечению обстоятельств рядом оказались гаишники. И влепили ему штраф. Конторские дамы стали жалеть: ну, хороший такой парень — давайте выпишем ему из кассы утерянную тысячу. Такой вот ход корпоративной мысли. Нарушил правила — получи премию!
* * *
Любопытный феномен нашей торговли. Забежал в новый молочный магазин и купил сыр “Российский” — свежак, только что с Алтая. Умяли моментом. На следующий день снова купили. И снова умяли махом — так понравился. Через какое-то время опять зашли в магазин. Та же цена, то же название, а сыр-то, простите, не тот, что покупали, совсем не похож. Помялись, но купили. Знаете — ничего общего с тем, что покупали днями раньше. А позавчера подглядели “Российский” в другом магазине. Написано, что тоже с Алтая. Может быть, может быть… Но ни вкусом, ни видом он на два первых похож не был. Да и, видимо, эту недоведенную до ума массу, по выражению дочери, “под мокрой тряпкой держали”.
* * *
В автобусе двадцать девятого маршрута висит объявление, что “Ветеранам ВОВ льгот нет” со ссылкой на “статью 20”. О том, какой нормативный акт содержит эту самую статью, кондукторша с голым пузом не знала. Наверное, и вправду — не ее это дело. Но, скажите мне, сколько ветеранов Великой Отечественной осталось? И сколько из них выходят из дому, чтобы воспользоваться “коммерческим” маршрутом? Им бы вообще надо устанавливать в салонах кресла для VIP-персон…
Это некий российский феномен — отшибание памяти напрочь, неуважение к людям. Люди моего поколения помнят, как назойливых “ветеранов ВОВ” (“назойливых”, потому что просто просивших внимания) полупрезрительно называли “вовчиками”. Что изменилось? Разве что грома оркестров стало больше.
* * *
В Чите нашли девочку, которую воспитывали кошки и собаки. И потому на окружающий мир она реагирует лаем. Собаки и кошки — самые у нас унижаемые, жестоко уничтожаемые существа. А дети, чей день мы празднуем в понедельник, тогда кто? Те, которые лают на мир, те, полтора миллиона которых в России числят беспризорными, брошенными родителями?! И вроде не прошла по стране железным катком гражданская война. Откуда такая разруха в душах, головах и сердцах?
На днях вижу подростков — вид просто дегенеративный. Всмотритесь в лица людей. Они не говорят, они — лают.
* * *
Президент сообщил народу в бюджетном послании, что меду на всех не хватит. Народ додумал: придется сосать лапу. Что же, дело привычное. Правда, на следующий уже день президент попенял министру финансов: мол, наладим пинка, дорогой товарищ, ежели будешь пессимистические прогнозы озвучивать.
Вот так — и некому сказать, что король-то голый. Разве что дети подрастут. Но не те, что будут обучаться в Лондоне.