Трюк – язык цирка

Он взял в руки металлический шестиметровый перш, легко поставил его на лоб. Молодой парень, партнер, быстро взобрался на вершину перша и встал в стойку головой вниз. И так они стали подниматься вверх еще на шесть с половиной метров. Молодой человек должен был наверху сделать какой-то новый кульбит, но не выдержал, благо лонжа крепко держит. Раз пять повторяли этот трюк и каждый раз парень срывался. Не так просто даются сложные номера. А номер заслуженного артиста России Александра Маслова такой грандиозный по своей композиции, аж дух захватывает, и очень красивый, каких не в каждой программе увидишь.

Итак, гость нашей рубрики заслуженный артист России руководитель номера “Эквилибристы на движущемся кольце” Александр Маслов.

— В цирке я с детства. Как у нас говорят, родился в опилках. И отец, и мать были эквилибристами. Отец начал заниматься со мной акробатикой, когда мне было четыре года. И когда в школу ходил с первой смены, он поднимал меня в 5 утра, я занимался гимнастикой, а потом уже завтракал.

В манеж первый раз вышел в пятилетнем возрасте. Был такой известный клоун Борис Вяткин, и я выходил к нему в клоунаду. Зарплату получал, как артист, — 35 рублей. Помню, как я накопил и купил маме сережки.

— Как появился у вас этот номер с колесом?

— Это кольцо — задумка папина. В 64-м году он сделал этот номер и первую модель реквизита сам сконструировал. Со временем она видоизменялась.

— У вас династия. А ваши дети выбрали цирковую профессию?

— У меня дочка, но она в цирке не работает. Сейчас жизнь другая. Интересы новые появились. Раньше в цирке работать было престижно, было сложно туда попасть.

— Ну и цирк советский гремел по миру.

— Конечно. Он получил такое развитие. Люди с фанатизмом относились к работе. Но, очевидно, это период в стране такой был, что во всех отраслях относились к своему делу фанатично. Манеж с шести утра был забит, свободное время для репетиции найти было сложно.

— А сейчас?

— Сейчас (смеется. — Т.Т.) простор.

— Не понимаю, все равно же в манеж надо выходить, трюки сложные. Как без репетиции? Да и сейчас у вас репетиция.

— Ну да.

— Или вы человек старого времени?

— Ну, во-первых, старого времени, а во-вторых, тот жанр, который я работаю, требует к себе уважительного отношения. Сегодня не порепетируешь, завтра-послезавтра ты наверх не сможешь залезть. И опасно.

— Почему вы выбрали этот жанр?

— Этот жанр мне папа выбрал. В то время дети цирковых артистов жанры не выбирали. Шли в направлении, в котором шли родители.

— Александр, довольно давно я заметила, что в цирке и гимнасты, и эквилибристы, и артисты других направлений придумывают к трюкам какой-то сюжет, художественный образ. Например, в программе наездница “Пеппи Длинныйчулок”. А у вас такой обруч, конструкция эта. И такой номер волнующий. Какую-то “литературу” к этому сочинял отец или вы?

— Изначально, как я думаю, он представлял себе реквизит, который не походил бы  ни на что другое. И давал определенные возможности для трюковой части. Удобно ли делать на нем сложные элементы. Например, для меня стойка на одной руке на полу — это элементарно. Но на высокой мачте, которая практически закреплена только в верхней части, и вся она “люфтит”, ее высота 6 метров с половиной, и колебания у нее, естественно, приличные… Сложно ставить одну руку на таком сооружении. Хотя для зрителя это непонятно.

В общем, сначала придумываем трюковую часть, а потом уже создается образ. Язык цирка — это в основном трюк. Потом к этому трюку прибавляется все остальное — хореография, композиция, либретто. Бывает, понравилась музыка, и ты уже видишь какое-то действие на эту музыку. У тебя начинает работать воображение.

— Вы получили “бронзу” на фестивале в Пекине, да? Как это было?

— В Ухани. Это Всемирный фестиваль цирка. Он по уровню на втором месте после Монте-Карло. Ухань — это один из крупных городов в Китае. Один китаец нам сказал: “У нас очень маленький город, всего 12 миллионов”. Там суперсовременное здание цирка, суперсовременное оборудование, великолепное освещение. Правительство у них не в стороне от подобных мероприятий, оно поддерживает цирковое искусство, в отличие от нашего. Фестиваль был на высочайшем уровне. Сами китайцы очень сильные эквилибристы. Эквилибр — это их родной жанр.

— Как же они вам “бронзу” отдали? Золото сами взяли?

— Золото взяли, да. Но я хочу сказать, мирового класса они мастера. Но и наш номер хорошо смотрелся.

— Вы ведь много ездили по разным странам. С этим номером? И как принимают?

— Мы ездим с этим номером почти десять лет. Почти во всех лучших европейских цирках отработали. В Германии мы показывали этот номер в цирке Крона. У западных артистов считается, если ты отработал в цирке Крона, тебе открывается хорошая перспектива. Во всех странах Европы, в Японии, Аргентине, Чили, Китае и т.д., и т.д. Вы знаете, зрители похожи. Особенно хорошо принимают в Германии. Там такие овации минуты по три. Они от этого кайф, наверное, ловят. В Японии сидят тихо, и среди тишины протяжный звук у-у-у. Это значит — они в восторге. В Германии однажды приехал на представление Майкл Джексон. Причем заранее было известно, что он будет на нашем представлении. За два часа до начала были перекрыты все ближайшие улицы. Я еле прошел в цирк, полиция не пропускала. Майкл Джексон сидел на втором ряду в зрительном зале. Зрители не давали ему смотреть, тянули к нему руки с листками, чтобы он дал автограф. Мы вышли работать, поднялись наверх, на штангу, Джексон отодвинул рукой очередного зрителя, желающего получить его автограф, внимательно посмотрел весь наш номер, встал, стоя поаплодировал нам и ушел. Приятно было.

— Сейчас вы на маршруте?

— Да, это так называется. Мы докатились до Владивостока, Хабаровска. Прошлой зимой работали в Туле, потом Магнитка, Омск, Красноярск, Хабаровск, Владивосток, Новокузнецк. И сейчас едем назад, домой.

— А где ваш дом?

— Живу я в Москве.

— А вся ваша компания?

— Кому где повезло. Например, парень, который с нами в номере работает, из Алма-Аты. В цирк пришел из спорта. Третий человек в номере — моя жена, она окончила хореографическое училище.

— Трудно собираться вместе?

— Самая большая трудность — в недостаточном внимании государства к нам. Мы проехали по стране. Цирки не в очень хорошем состоянии. А если в искусство не вкладывать деньги, каких результатов можно ждать?