Терпи, казак

21 ноября 2006 года около 10 часов вечера пенсионер Геннадий Иванович В. возвращался с дня рождения друга домой. Друг живет в Новобайдаевке, а Геннадий Иванович — в Центральном районе на улице Покрышкина. Был Геннадий Иванович выпивши, что вполне естественно, хотя, надо признать, не очень хорошо, так как будь он трезв, не случились бы с ним те неприятности, которые в конце концов произошли. Доехав до Центрального района, Геннадий Иванович вышел из автобуса, чтобы пересесть на другой, идущий до остановки «Ул. Белана». С собой у него была сумка с немецкой фляжкой стоимостью в 450 рублей и деньги — 2100 рублей — остаток от пенсии.Все происходило на проспекте Металлургов. Пока он стоял, к нему подошли двое милиционеров в форме и спросили, куда он едет. Геннадий Иванович ответил, а милиционеры, уловив запах спиртного, попросили его пройти в машину. Геннадий Иванович отказался, сказал, что если он кажется им слишком пьяным, он позвонит сыновьям, у которых есть личные автомобили, и попросит отвезти его домой. Один из милиционеров вырвал у него телефон, а другой ударил по голове. Пенсионер упал, попытался подняться и получил еще один удар. После чего его руки были вывернуты назад, и на них надеты наручники.
В себя Геннадий Иванович пришел уже в медвытрезвителе. Сняв наручники, милиционеры определили его в камеру, где он и проспал до утра. Утром дали одежду и предложили расписаться в протоколе. Геннадий Иванович, не разобрав почерка, отказался, за что был вновь водворен в камеру. Так продолжалось несколько раз, пока он, наконец, не дал свою подпись. После этого был переведен в другое здание, где вновь потребовалось подписать какие-то бумаги. Геннадий Иванович их подписал, после чего получил свои вещи: ключи, документы и кошелек с 16-ю рублями. Сумка с немецким термосом и 2084 рубля пропали. Чуть позже Геннадий Иванович обнаружил, что исчез и кожаный ремень от брюк.
Это краткий пересказ письма, которое Геннадий Иванович принес в редакцию сразу после происшествия. В конце письма, после изложения случившегося, была приписка: «Честно служил в армии, ветеран труда, инвалид, закончил два среднетехнических учебных заведения, 25 лет проработал инженерно-техническим работником. И вот, погуляв однажды на празднике, попал в такое унижение в своей стране от блюстителей порядка. Легче от врага получить пулю в лоб, чем от своих по затылку».
Мы посоветовали Геннадию Ивановичу пройти судебно-медицинскую экспертизу и написать заявление в районную прокуратуру на неправомерные действия милиции. На следующий день Геннадий Иванович принес справку из судмедэкспертизы: «Кровоподтек и ссадины на лице у гр. В. образовались от ударов (не менее 2-3-х) твердым тупым предметом (предметами) около 1-2-х суток до освидетельствования…» Запомним это слово «ударов».
Районная прокуратура приняла заявление Геннадия Ивановича к рассмотрению, и мы стали ждать результатов расследования. В начале декабря оно завершилось, и Геннадий Иванович получил от следователя бумагу — «Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела». Следователь, опросив потерпевшего, милиционеров и работников медвытрезвителя, пришел к выводу, что признаки состава преступления в инциденте отсутствуют, применение физической силы при задержании В. было правомерно.
Вот из чего исходил следователь. Плюс к тому, что читателю уже известно из письма Геннадия Ивановича в редакцию (он повторил его следователю), свою версию происшествия рассказали милиционеры. С их точки зрения дело происходило так. В тот вечер они находились на дежурстве на проспекте Металлургов. Около 11 часов вечера 21 ноября 2006 года они увидели идущего впереди сильно пьяного мужчину. Вначале милиционеры не стали его тревожить, но потом подошли и спросили, куда он идет, где живет.
Мужчина ответил, что это не их дело, достал сотовый телефон и попытался сделать звонок, но не смог, так как был пьян. Потом стал угрожать им расправой со стороны руководства милиции. А услышав, что милиционер вызывает патрульную машину, чтобы доставить его в медвытрезвитель, начал вырываться, хватать их за форменную одежду. Милиционеры «схватили мужчину за руки с боков и повалили на землю на живот на основании ст. 13 Закона «О милиции», на него были надеты «БР (наручники)» — цитата из постановления. Мужчина под тяжестью своего веса упал на живот, а когда встал, один из милиционеров увидел, что у него рассечена бровь.
В это время другой милиционер попросил молодого мужчину из проходившей мимо компании подтвердить в качестве свидетеля, что задержанный не повиновался сотрудникам милиции, что тот и сделал, назвав свою фамилию и написав собственноручно объяснение.
Подъехала патрульная машина, и мужчина был доставлен в вытрезвитель. При нем, как помнят милиционеры, была сумка с термосом, ключи, документы и денег чуть более 10-ти рублей. Фельдшер медвытрезвителя спросил одного из милиционеров, отчего у задержанного рассечена бровь, и тот ответил, что он упал.
В свою очередь фельдшер тоже показал, что ссадина на лице мужчины была похожа на травму, полученную при падении. Он даже спросил задержанного, как он ее получил, и тот ответил, что упал. Об этом фельдшер и сделал соответствующую запись в протоколе.
Рассказал о происходившем и дежурный по вытрезвителю. Подтвердив, что задержанный признался в получении ссадины при падении, дежурный показал, что досмотр вещей задержанного проводил милиционер, дежурный в этом не участвовал. Только утром проверил изъятые у него вещи. Денег утром было не более 20 рублей. Помощник дежурного тоже в вечернем досмотре вещей не участвовал. Обратим внимание и на этот факт.
Следователем прокуратуры был опрошен и свидетель, молодой человек С., который подтвердил, что задержанный сопротивлялся, пытался убежать, хватал милиционеров за форменную одежду. Таким образом получалось, что милиция действовала правильно.
Кстати, когда следователь пришел в медвытрезвитель, чудесным образом нашелся и немецкий термос стоимостью в 430 рублей. Оказалось, что сумка с термосом завалилась за стол и про нее забыли. Вот только деньги — 2084 рубля — не нашлись. Таким образом, причин для возбуждения уголовного дела в отношении милиционеров не обнаружилось, в чем следователь и уведомил пенсионера В. Да еще вернул ему под расписку немецкий термос.
Геннадий Иванович прочитал постановление и ахнул: как же так? Не говорил он никому, что получил ссадины на лице при падении. Да и выводы экспертизы говорят об ударе, а не о падении. И почему следователь поверил милиционерам, что они не брали термоса и денег, если термос был найден в вытрезвителе, а значит, не возвращен утром, как было положено? Работники вытрезвителя говорят, что забыли его отдать, но разве не могли они также забыть и о 2084-х рублях? И почему следователь верит свидетелю, которого Геннадий Иванович там в глаза не видел, верит милиционерам, которые сами привезли, сами обыскали и сами же составили протокол о наличии вещей, верит сотрудникам медвытрезвителя, которые забыли вернуть термос и не проконтролировали милиционеров на предмет изъятия ценностей из карманов задержанного, и не верит самому потерпевшему? Как и протоколу судмедэкспертизы? И Геннадий Иванович обратился в областную прокуратуру с просьбой передать дело другому следователю. Просьба была выполнена, за дело взялся новый следователь районной прокуратуры. Но и он в середине января 2007 года принял решение об отказе в возбуждении уголовного дела. Основания все те же: отсутствие оснований.
— Ладно, — говорит Геннадий Иванович, — я был пьяный. Ну и везли бы меня отрезвлять, но зачем же при этом бить и отбирать деньги?
И добавляет, что если, не дай бог, начнется новая революция, пойдет воевать, как его земляк Василий Иванович Чапаев (их села разделяет 35 километров) за всеобщую справедливость. Хотел, впрочем, пока революция не началась, обратиться еще и в суд на милиционеров. Но юристы ему отсоветовали: мол, ничего у тебя не получится. Терпи уж. Покуда по всей стране, добавим мы, не наступит новая жизнь, обещанная министром внутренних дел Рашидом Нургалиевым (см. предыдущий номер «Кузнецкого рабочего»).