Публикации

Тернистый путь собора

В Новокузнецке есть здания, которые в силу своей исторической и архитектурной значимости постоянно привлекают к себе внимание исследователей. Среди них видное место занимает величественное здание Спасо-Преображенского собора, которое находится — вот парадокс истории! — на Советской площади. Публикация в «Кузнецком рабочем» от 17 ноября 2007 года ещё раз подтвердила, что и со стороны читателей неизменно высок интерес к прошлому этого старейшего в Кузбассе каменного храма. Между тем многочисленные публикации о соборе в различных СМИ, как правило, грешат фрагментарностью, а порой и неточностью в изложении тех или иных событий, связанных с кузнецким храмом. Попробуем дать цельную и, по возможности, полную картину непростой истории градокузнецкого собора.Будущий собор начинался с небольшой деревянной церкви во имя преображения Господня (отсюда название — Преображенская) в далёком 1621 году. Кузнецкий острог, основанный тремя годами ранее, представлял собой в то время русскую пограничную крепость среди «немирной сибирской землицы». Как следствие, основное его население — служилые люди, нёсшие нелёгкую военную службу, оборонявшие Кузнецк от набегов кочевников и собиравшие ясак (пушной налог) с местного населения. Именно служилыми казаками по царскому указу и по благословению патриарха Филарета была поставлена кузнецкая Преображенская церковь. Любопытный феномен представляла собой психология этих суровых русских воинов, волею судьбы оказавшихся вдали от каких-либо центров цивилизации. С одной стороны, традиционная религиозность и постоянное упование на божий промысел, с другой стороны, почти полное игнорирование христианской этики и церковных правил. Так, владыка Киприан, в 1620 году избранный на высшую должность только что учреждённой Сибирской епархии, объезжая свою паству, был ошеломлён и возмущён увиденным: блуд, многоженство, а то и кровосмесительные связи были рядовым явлением среди служилых во всех сибирских городах. В этих условиях Киприан энергично взялся за упрочение христианских устоев и попытался сделать ставку на своих, как ему представлялось, единомышленников из числа священников, зачисленных в штат новой Зауральской епархии. Особые надежды епископ возлагал на ключаря кремлёвского Архангельского собора Ивана Иванова, назначенного настоятелем тобольского храма — главнейшего в Сибири. Иными словами Иванов становился вторым после Киприана человеком в епархии. На первый взгляд, для него это была завидная карьера. Действительно, ключарь, это, по существу, всего лишь завхоз при храме, а помощник архиепископа — это принципиально иной уровень. Однако это было только кажущееся повышение. Во-первых, Иванов был ключарём не в простой церкви, а в главном кремлёвском соборе, и, во-вторых, Сибирь в это время даже в лице её административного центра — Тобольска — оставалась задворками Российского государства. Не исключено, что влиятельный ключарь был задействован в политических интригах самого высокого уровня и, как следствие, в результате неблагоприятного для него исхода дела впал в немилость. Таким образом, Иванов рассматривал новое назначение как безусловную опалу. В результате никакого сотрудничества между архиепископом Киприаном и новым протопопом (чин настоятеля храма) Иваном не получилось. Более того, Иванов, предпринявший попытку самовольно уехать в Москву и вороченный назад под конвоем, сколотил в Тобольске группу недовольных церковников и стал всячески саботировать работу Киприана, поднимая на него «ропот многой». «Непригожие» высказывания в адрес отца царя — патриарха Филарета — окончательно переполнили чашу терпения московских властей. Вердикт был суров: «архангельского ключаря Ивана послати в дальние сибирские городы и быти в рядовых попах».
Событие это датируется концом 1622 года. Между тем у недавно поставленной кузнецкой Преображенской церкви всё ещё не было своего пастыря. Именно в кузнецкий храм и был отправлен беспокойный ключарь. На новом месте первый кузнецкий священник отнюдь не убавил присущего ему своенравия. В Кузнецке среди служилых людей находились не только русские казаки, но и так называемая «литва». Это были выходцы из Польши, которые в ходе многочисленных войн России с этим государством попадали в плен и предпочитали перейти на службу московскому царю. Как правило, таких «новых русских» отправляли на службу в Сибирь. Зачастую выходцы из Польши были католиками, а связав свою судьбу с Россией, они стремились принять православие. Именно такое желание сподвигло в 1626 году кузнецких иноземцев обратиться к попу Ивану с соответствующей просьбой. Ответ кузнецкого священника был столь же краток, сколь и категоричен: «У меня вам, литве, крещенья нет». И уже ничто, даже требования нового архиепископа Макария, не смогло изменить это решение: Иванов был непреклонен.
Между тем поп Иван обзавёлся собственной пашней, получал «ругу» (церковное жалование) в шесть рублей, что было больше, чем у любого служилого в Кузнецке. Казалось, он ещё долгие годы будет возглавлять Преображенскую церковь. Однако после 1627 года имя первого кузнецкого священника неожиданно исчезает из источников, а Преображенским попом мы видим Меркурия Леонтьева — личность не менее примечательную, чем его предшественник. Его отец был новгородским посадником, но после царской опалы «сошёл» в Пермь Великую (Приуралье). Здесь и родился мальчик с необычным для нас именем — Меркурий. Его молодость пришлась как раз на начало похода Ермака — знаменитый атаман взял его «вожем» в Сибирь. После разгрома ермаковцами Кучума Меркурий служил в течение двенадцати лет в конной казачьей службе в первых сибирских городах Верхотурье, Туринске, Тюмени и Тобольске, а затем ещё двадцать лет в только что основанном Томске. И вот здесь, будучи уже немолодым человеком, он «по челобитью (то есть прошению) томских служилых и всяких чинов людей за малолюдство взят во священничество». Иными словами, томская церковь осталась без настоятеля, а ожидание нового священника могло затянуться на неопределённый срок, поскольку в Сибири свободного иерея взять было негде (то самое упоминаемое в цитате «малолюдство»). Более того, такая же ситуация сложилась и в Кузнецке, где открылась вакансия преображенского попа. В итоге всенародно избранный поп Меркурий совместил в своих руках два церковных места — настоятеля Богоявленской церкви Томска и Преображенской в Кузнецке, что противоречило церковным канонам, но в тех условиях оказалось оптимальным решением.
Трудно сказать, как сложилась судьба Меркурия Леонтьева в Томске, но у нас в Кузнецке он закрепился. Его служба прослеживается здесь до конца 1630 годов, когда преображенский поп Меркурий, вероятно, умер, будучи уже пожилым человеком. Солидное жалование в 6 рублей в год и высокий авторитет обеспечили успешную карьеру его потомкам. Так, его сын Кирило Меркурьев долгие годы служил подьячим в Кузнецке с рекордным для этой должности окладом в 17 рублей. Сын последнего — Алексей Кириллов — стал десятником (командиром) кузнецких конных казаков. При Меркурии штат служителей Преображенской церкви несколько увеличился — появляется пономарь Дружина Матвеев, а также просфирница Анна.
Имел ли Леонтьев свою пашню, неизвестно, зато у следующего преображенского попа по имени тоже Иван (не путать с Ивановым!) её уже точно не было. Наряду с денежной ругой (всё те же 6 рублей), он получает ещё и хлебную — 8 четей ржи и 4 чети овса на год (по современным меркам около двух с половиной тонн зерна). Интересно, что в это время пономарём становится Иван Гордеев, прослуживший на этой церковной должности более 30 лет.
О самом здании церкви в первое столетие её существования известно немного. Вскоре после освящения кузнецкого храма на его обустройство по царскому указу было послано из Москвы всё необходимое «церковное строение», включая иконы, два колокола, церковную посуду и одеяние священника. Ценный груз доставили кузнецкие казаки Владимир Аверкиев и Осип Филиппов. В дальнейшем кузнецкий храм, разумеется, не оставался без изменений. Известно, что Кузнецкий острог очень быстро гнил. Это была общая беда многих сибирских крепостей того времени. В силу этих же причин деревянная кузнецкая церковь тоже требовала частых «поправок». Во время одного из таких ремонтов для «церковной покупки» 18 октября 1672 года в Тобольск прибыли пять кузнецких казаков во главе с атаманом Андреем Фёдоровым. Они располагали относительно небольшой суммой в 20 рублей. Однако, судя по количеству приехавших казаков, кузнечане намеревались закупить внушительный объём недорогих культовых принадлежностей.
Между тем к 1660 году штат кузнецкого храма становится полностью укомплектован. В этом году в помощь недавно поставленному священнику Афанасию Иванову на «выбылое» (опустевшее) место прежнего попа Ивана «по благословению преосвященного архиепископа Симеона прислан в Кузнецкий острог к царскому богомолию к церкве боголепного преображения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа поп Петр Иванов». Не будет большим преувеличением предположить, что либо Петр Иванов либо Афанасий Иванов, а, возможно, они оба были сыновьями предыдущего преображенского попа Ивана (в то время, как вы уже заметили, уважаемый читатель, фамилии зачастую образовывались от имени отца). Наряду с двумя священниками и упомянутым ранее пономарем И. Гордеевым в кузнецкой церкви появляется и дьячок по имени Федор Васильев. Увеличение числа священников было вызвано значительно возросшей к этому времени численностью кузнечан. Так, если в момент основания Преображенной церкви в остроге несли службу всего 50 казаков, то в 1663 году в Кузнецке проживало уже 287 «душ». И это только мужского пола.
Преображенские попы Афанасий и Петр получали за службу свои традиционные шесть рублей, хлебную ругу и по два пуда соли в год. Соль, помимо вкусовой приправы, очень ценилась в Сибири как противоцинготное средство. Любопытно, что с середины XVII века в Кузнецке начинают выдавать «горячее вино», то бишь водку, дабы кузнечане поднимали чарки «за царя, с коим многолетнее здравие». Так вот, Афанасий и Петр получали самое большое годовое винное жалованье в Кузнецке — 6 чарок, что в перерасчете на современные поллитровки дает три с половиной бутылки на брата. «Золотая» пора даровой водки для священнослужителей прекратилась после запретительного указа царя в 1687 году.
Дальнейший рост населения острога (с 1689 года уже официально города Кузнецка) привел к тому, что в 1676 году закладывается вторая — приходская — кузнецкая церковь во имя весьма почитаемой на Руси иконы смоленской Божьей матери Одегитрии (путеводительницы). К этому времени в Преображенской церкви, которую все чаще в силу ее значимости называют соборной, мы видим уже новых священников Ивана Иосифова и Микиту Михайлова да дьячка Якима Андреева. Из «старой гвардии» на службе оставался только неизменный пономарь Иван Гордеев.
Следующий — XVIII век — ознаменовался рядом значимых событий в жизни кузнецкого храма и его служителей. Во-первых, на содержание причта (церковного штата) уже не отпускался государев оклад. Это сильно ударило по благосостоянию служителей культа. Церковные доходы теперь шли лишь от кружечного сбора и пожертвований «доброхотов». Во-вторых, 9 июня 1734 года Преображенская церковь была полностью уничтожена внезапным пожаром, который в ней самой и возник. С горящей церкви огонь перекинулся и на город, где выгорело около 50-ти дворов. Кузнецк сумел быстро оправиться от пожара, и к сентябрю этого же года деревянный храм был полностью восстановлен.
За последующие полвека и это здание сильно обветшало и потребовало капитального ремонта. Теперь времена изменились, и в Кузнецке появились возможности для каменного зодчества. «Первой ласточкой» новой строительной технологии стала Одегитриевская церковь, каменные фундаменты которой начали возводить в мае 1775 года. А спустя ровно семнадцать лет, 14 мая 1792 года, по благословению сибирского епископа Варлаама был заложен и каменный Спасо-Преображенский собор. Строительство главного храма Кузнецкого края шло в два этапа. К ноябрю 1801 года был выстроен только первый этаж. Столь неспешные темпы объяснялись тем, что такое дорогостоящее здание возводилось исключительно на средства «прихожан и доброхотодателей». Сооружение мощной Кузнецкой крепости в начале XIX века, оттянувшее на себя материальные (кирпич) и людские ресурсы (рабочих), и вовсе остановило дальнейшее строительство собора. Лишь по окончании всех крепостных построек вновь приступают уже в 1820 годы к возведению верхнего этажа храма. Весомую роль здесь сыграла позиция западно-сибирского генерал-губернатора П.М. Паскевича, словом и делом способствовавшего окончанию строительства кузнецкого собора. 5 августа 1834 года Спасо-Преображенский собор, включающий в себя три престола — во имя преображения Господня, крестителя Иоанна и Николая Чудотворца — был торжественно освящен.

Пётр Лизогуб,замдиректора по научной работе Новокузнецкого краеведческого музея Публикации 07 Фев 2008 года 88 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.