Там, на шахте угольной…

Дедушку Павла по отцовской линии я видел первый и последний раз, когда мне исполнилось пять лет. В детской памяти накрепко отложилось доброе, улыбчивое лицо с мягкой и пушистой бородой, крепкие руки с ласковыми ладонями, которые бережно принимали меня, подбрасывая высоко вверх: «Лети, внучок, высоко, смотри далеко, думай метко и живи крепко…» — любимая присказка трудолюбивого, мудрого, бережливого хозяина, который своими мастеровыми руками построил большой, красивый дом, он и по сию пору красуется на земле Курской. В хозяйстве деда были лошади, коровы, овцы — крепкий был хозяин.За то и пострадал. В коммуну идти не захотел. Все продали и на подводе двинулись в Донбасс, к брату Михаилу. Там, на шахте угольной, и началась горняцкая жизнь моего отца Григория Павловича Шатохина. Дед Павел и здесь обустроился основательно: дом, хозяйство. Трудились с утра до ночи. Благо и жена, Серафима, была под стать Павлу — стройная, красивая, работящая, по хозяйству управлялась умело и сноровисто. В конце тридцатых снова надвинулась беда — коллективизация шла широким фронтом. Все чаще особо рачительных хозяев уводили в неизвестное. Все реже играли гармошки ночами, звенели молодые голоса, смутная тревога охватывала донцев…
На семейном совете решили — молодых спасать, самим-то от родного гнезда отрываться ой как тяжело! В Сибирь двинулся и Григорий с нехитрым скарбом в маленьком чемоданчике. Долгий и тяжкий путь закончился в Сталинске. Молодой шахтер-умелец нравился всем: работал ударно, играл на гармошке — заслушаешься, окрестные девки сохли по красавцу Гришке, но он выбор свой сделал: пришел, увидел и… увел. Буквально за неделю решилась судьба землячки Маруси. Говорунья, певунья, красавица, парни за ней гуртом…
Свадьба в 44-м была радостной: наши на фронте стремительно наступают, в победе уже никто не сомневался, потому будущее казалось счастливым. Мария мечтала учительствовать, успела закончить педагогический техникум, на руках было направление в деревню, учителем начальных классов, но… Григорий заявил: «Маруся, мы должны быть здесь, с шахты я не уйду — это моя жизнь, она должна быть и твоей». На том и порешили. Приютившая молодых баба Наташа не могла нарадоваться на своих деток — так ласково звала она Марию и Гришу. За одним столом делили нехитрый военный паек.
Тыловые будни были нелегкими: подземные смены по двенадцать часов кряду, чуть поспал — и снова в штрек. Оставались после смены и рубили, рубили уголек. Все для фронта, все для победы. Три раза Григорий Павлович попадал в штрековые завалы, но трижды сумел выбраться из лап смерти. Шрам на лице и больная нога — следы тяжких испытаний. Медали «За трудовое отличие», «За доблестный труд в Великой Отечественной войне» и другие, грамоты — награды доблестного шахтера. А скольких горняков обучил шахтерскому мастерству горный мастер Шатохин Григорий Павлович — не перечесть.
Любимая жена его Мария Егоровна не отставала от мужа. С истинно крестьянской хваткой освоила профессию кассира в самом большом гастрономе на одной из первой улиц города — проспекте Энтузиастов. «От изобилия продуктов кружилась по первости голова, падала в обморок, — вспоминала Мария Егоровна, — тяжкое, голоднющее детство на Харьковщине вспоминаю с содроганием, а хлебушко и до сих пор любимое лакомство». Покупатели шли в «супермаркет» — гастроном N 8 со всех главных улиц: Кирова, Курако, Металлургов, Школьной — интеллигенция пединститута, инженеры-металлурги, иностранные специалисты, рабочие и служащие КМК и предприятий. И для каждого кассир находила доброе слово. Сорок лет на одном предприятии проработала Мария Егоровна Шатохина.
Семья жила в Бунгуре, от места работы, по тем временам, на краю света. С конечной остановки трамвая зачастую в кромешной тьме шагала Мария Егоровна на свою «планету» — улицу Юпитер. На этой «планете» родился я. Место обитания в первые месяцы жизни — огромная жестяная ванна (и люлька, и «усыпальница»), первое приобретение в семействе моих родителей. Позже дали двухкомнатную квартиру в двухуровневом бараке на улице Димитрова в Куйбышеве.
Рядом был стадион «Шахтер». В 50-60-х годах — любимейшее место времяпрепровождения горожан. Так хотелось попасть на игру или просто погонять мяч! А потом бежали к речке. В нее с железнодорожного моста можно было сигануть… Смельчаки, и автор этих строк в том числе, частенько отваживались на такой «подвиг».
С далекого моего детства запомнились и редкие прогулки с отцом на велосипеде. Немецкий «Диамант» — легкий, прочный, с удивительно красивым рулем, легко и быстро катил в нужном направлении: в сад Дворца культуры имени Дзержинского, на озеро, на природу. «Солнце на спицах, синева над головой, ветер нам в лица, обгоняем шар земной…» Потом долго-долго бродили вдвоем и… молчали. Отец, балагур, разудалый гармонист, заводила и весельчак, наедине с природой был необычно задумчив и молчалив. В эти минуты любил вспоминать свое детство, отца Павла, родные пенаты в далекой дали… Но, однако, поездки на велосипеде с «солнцем на спицах», хотя и редкие, сделали из меня мастера велоспорта.
А во Дворце культуры имени Дзержинского, который открылся в 1952 году, проходили чествования шахтеров. Среди них был и мой отец Григорий Павлович, наш сосед Петр Несвит, машинист электровоза, тезка моего отца Григорий Воронов — сержант-артиллерист, полный кавалер солдатского ордена Славы. Медаль «За трудовое отличие» венчала боевые и трудовые будни горняка-орденоносца, великого труженика, выдавшего на-гора тысячи тонн угля.
Григорий Павлович Шатохин, Григорий Яковлевич Воронов, нынешний председатель шахтерского совета шахтеров, полный кавалер знака «Шахтерская слава» Иван Кириллович Грицай жили, трудились и мечтали. Так бы достойно и нам жить!
…Иду сейчас по улице Димитрова, по аллеям парка дворца Дзержинского: стройным строем стоят тополя. Эти деревья бережно высаживали мои родители Мария Егоровна и Григорий Павлович Шатохины, их боевые товарищи — участники Великой Отечественной войны и соратники по труду. И думаю я: обязательно по весне со своими друзьями-товарищами высадим деревья и каждому деревцу дадим имя…