“Так не хотелось видеть свой город серым и скучным”
Среди потерь минувшего года — Александр Иванович Выпов, бывший главный архитектор города. “Когда я приступил к работе (1965 год. — С.М.), в городе было в капитальном жилом фонде 700 тысяч квадратных метров, когда сдавал дела преемнику (через 19 лет. — С.М.), уже 10 миллионов”, — подводил он итоги своей работы. И с горечью добавлял: главное, что составляло трагедию его, на мой взгляд, нереализованной в меру таланта, полувостребованной жизни: “Если рассматривать мою жизнь с точки зрения каких-то крупных успехов, то можно было бы пожелать и большего… Дома и внешне, и внутренне — как близнецы-братья. Унылые однообразные коробки… Архитектурным стилем-то не назовешь. Мы работали в период, когда запрещалось все, кроме типового проекта… А нам так не хотелось видеть свой город серым и скучным…”
Это говорилось вскоре после того, как ему присвоили звание “Почетный гражданин Кемеровской области” (2008 год).
Мне, признаться, всегда было неловко разговаривать с архитекторами того поколения, особенно — пусть уж простят за откровенность — по части их профессиональных свершений. Пусть простят, если скажу, что архитектура была сведена до деятельности, рикошетом сопровождавшей строительство. До расположения “кубиков” в художественном (и не без пользы) порядке.
Я всегда никак не мог взять в толк, какого беса нахваливают товарища Ермакова за премиальное проектирование улицы Кирова (стандартные дома, как сегодня очевидно, не в лучшем порядке). Потом понял: место истинного архитектора занимал партийный менеджер строительства.
Собственно, в нынешнее время — при господине Мартине, к примеру, эти представления об архитектуре цвели махровым цветом. И мне жаль архитекторов — как правило, людей талантливых, интересных, мечтающих.
И потому я говорю об Александре Ивановиче Выпове как о фигуре трагической, чья судьба, как в капле воды, отразила время. Этот трагизм я чувствовал всегда, когда говорил с Александром Ивановичем об архитектуре.
А ведь как обещалось! Вытянув счастливый билет на войне (его слова), он с отличием окончил Ростовское художественное училище, а потом институт живописи, скульптуры и архитектуры Академии художеств в Ленинграде. (“Хотя по сравнению с Питером XIX века, где каждое окно — произведение искусства, это очень мало”, — это о “достижениях”)…
Когда он заговаривал о живописи, он как бы внутренне встряхивался и говорил о самом себе: о горных речках, о местах вдали от шума городского, об этюдах на пленэре… Тут он был свободен.
И все же. В чем я вижу очевидную заслугу Выпова. Во внутреннем сопротивлении системе абсурда, в рамки которой он был поставлен. Мысль и впрямь материальна, точнее, материализуется, в конце концов обрушивая стены.