Публикации

Строитель Останкинской башни работал на Кузнецкстрое

Не так давно по телевизору показывали жуткую картину раскачивания пролетов нового моста через Волгу в Волгограде. Первые комментарии были малопонятны, но оптимистичны: “поправим, вставим ветровые отражатели” и т. п. То есть сооружение в десятки тысяч тонн предполагалось обвесить ветровыми отражателями, что, конечно, сократило бы полезную нагрузку. И только академическая комиссия веско сказала: “Причин не знаем”. Глядя на это, подумалось: “Был бы жив строитель Никитин”…

Николай Васильевич Никитин — знаменитый проектировщик и строитель Останкинской телебашни и многих других уникальных высотных сооружений, специалист в области напряженных железобетонных конструкций. Задачу, подобную волгоградской, он, еще будучи 25-летним студентом Томского технологического института, решал на строительстве мартеновского цеха Кузнецкого металлургического комбината.

Но все по порядку. Начало 30‑х годов. В трех городах страны по планам первой пятилетки одновременно начали строить гигантские  по тогдашним масштабам мартеновские цеха: в Магнитогорске, Кривом Роге и Сталинске (Новокузнецке). Наверное, в Сталинске что-то смутило проектировщиков: гигантский цех должен был испытывать боковые (в плоскости несущих рамных боковых стен) переменные нагрузки, ветровые и сейсмические. Рамы при нагрузке деформировались, а ведь они должны были держать мостовые краны с громадными ковшами расплавленной стали.

Запросили из Томска специалистов. Приехали молодые, еще не защитившие дипломов студенты Томского технологического института. Руководил студенческой бригадой Николай Никитин. В этой же группе была и его невеста Татьяна. Ни ее фамилии, ни дальнейшей судьбы мы, к сожалению, не знаем. Известно только, что после выполнения задания Никитин уехал в Новосибирск, а Татьяна осталась в Сталинске.

В строительном бараке на Нижней  колонии молодые конструкторы засиживались допоздна. На жесткой занозистой бумаге выходило, что обезопасить конструкции цеха от перекоса и разрушения можно, загрузив их предварительно противонаправленной силой. Эту методику они изучали на курсе железобетона, это так называемая методика расчета предварительно напряженных конструкций. Голова у будущего строителя уже тогда работала хорошо. В том же 1932 году он перепланировал Новосибирский железнодорожный вокзал, снабдив его громадными  арочными окнами.

Мартеновский цех, с учетом расчетов Николая Васильевича Никитина, построили, и он простоял почти до наших дней, пока не отпала надобность в нем. Крановщицы мартеновского цеха вспоминали, что они меж собой называли свой цех “пьяным”, так как он менял наклон рабочего места при разной загрузке ковшей. На двух других заводах подобные цеха заменили еще до войны.

Здесь, в Сталинске, Никитин встретился с ровней по таланту и характеру — инженером Юрием Васильевичем Кондратюком. Масштаб интересов и работ этого человека станет понятен из следующих данных: незадолго до встречи в Сталинске он написал книгу “Завоевание межпланетных пространств” (1929 год), которая вызвала восторг у специалистов и была переведена на многие языки. Ее данные использовали немцы и американцы.

В Сибирь Кондратюк прибыл с правительственным заданием: срочно спроектировать и построить серию дешевых деревянных элеваторов. Разработали проект и начали строить. Конечно, не бог весть что после межпланетных ракет, но эти элеваторы очень выручили сибиряков в период голодных лет.

Молодым геологом мне довелось летом 1972 года работать на реке Оби, напротив города Камень-на-Оби. Однажды ночью у нас пропала вся посуда, и мы отправились в город за новой. Тихий городок был в панике. Оказывается, ночью здесь было землетрясение. Нас, геологов, сразу повели в горсовет, как экспертов. Там руководство сообщило, что элеватор — самое большое здание города — немного пострадал, “пошел трещинами”, но только в своей каменной части, а деревянная половина как стояла, так и стоит. Много лет спустя я понял что к чему в этой истории, а еще позже узнал и об авторе этих  редкостных для Сибири деревянных элеваторов.

Позже Никитин и Кондратюк участвовали в проектировании электростанции для города Ялта. Положение с электроснабжением там было таково, что когда показывали кино, отключали портовый маяк. Никитин и Кондратюк сделали эскизный проект ветровой электростанции и послали его в Москву. Почти тут же пришел ответ: “Срочно выезжайте в Москву”. Их проект был вне конкурса принят для рабочего проектирования. Однако из-за смерти наркома Орджоникидзе, по чьей инициативе был организован конкурс, работы по проектированию ВЭС были остановлены.

В довоенной технической энциклопедии мы нашли этот так никогда и не реализованный проект. Здание ветровой электростанции очень походило на ту телевизионную башню, которую через много лет Никитин построит в Останкине, в Москве. Только вместо антенн на ней, где-то на высоте 100 метров, должны были располагаться разнесенные по сторонам огромные пропеллеры, как у двухмоторного самолета.

Николай Васильевич Никитин спроектировал много известных высотных сооружений, но мало кто знает, что ему принадлежит авторство на самое распространенное здание в стране, а возможно, и в мире. Это панельная пятиэтажка, в простонародье “хрущевка”. Правда, задумывал Никитин нечто совсем противоположное тому, что было воплощено в “хрущевках”: он хотел из одних только стандартных элементов строить оригинальные сооружения. Но у “последователей” не достало его смелой фантазии, и они сооружали то, что было проще всего, — панельные дома. Сам Никитин, кстати, уже будучи мировой знаменитостью, жил в Москве в коммунальной квартире.

Похоронен он на Новодевичьем кладбище. На памятнике простая надпись: “Н.В. Никитин, строитель. 1903 — 1973”.

Владимир Лельчук Публикации 24 Июл 2010 года 57 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.