Спорный дом

Эта история произошла в Точилино девять лет назад. В ней было все: любовь, семейные потасовки, пожары. Как следствие, судебные разбирательства, которые длятся до сих пор. В основе конфликта лежит утерянное право собственности на дом, которое пытается вернуть Ирина Гнотенко. (Здесь и далее имена и фамилии изменены). Рассказ о ее бедах оказался путанным, а где-то неправдоподобным, так что мы решили представить ситуацию с разных сторон.Потеря дома
(История, записанная
со слов Ирины)
Все ее несчастья начались в 1997 году. Она была одинока в то время. Но вот как-то рассказала ей подруга по работе (Ирина трудилась швеей на фабрике «Березка») о горькой судьбе родственника. Мужчине, который был вынужден уйти от пьющей сожительницы с двумя семилетними дочками-двойняшками и скитаться с ними по свету. «Михаил мужик аккуратный, хозяйственный, за детьми следит, — расхваливала она родственника, — примешь, не пожалеешь!»
Подруга даже взялась устроить их судьбы, попросту свести. Ирине мужчина понравился. Одна вырастив сына, она решила испытать судьбу еще раз: вдруг во второй половине жизни ей улыбнется счастье? Сошлись. Несколько месяцев прожили в любви и согласии и решились на регистрацию брака. После чего Ирина прописала у себя мужа с приемными дочерьми.
А когда швейная фабрика «Березка», на балансе которой находился дом, предложила приватизировать жилье, вместе с сыном (он к тому времени женился и жил самостоятельно) отказалась от права собственности в пользу мужа. Ей не хотелось заниматься бумажной волокитой. После оформления документов женское счастье закончилось. Нежный заботливый муж вдруг превратился в дебошира. В семье начались скандалы. В довершение всего девочки перестали считаться с мачехой. Сбегали из дома, курили, воровали. Так прошло несколько лет, пока однажды хозяин дома не выгнал Ирину на улицу, избив напоследок. Вернуться обратно ей удалось лишь по решению суда о вселении по месту прописки.
Тогда бывший муж вместе с детьми ушел жить к новой сожительнице, а дом облил соляркой и поджег. Ирина подозревала о готовящемся поджоге: накануне она обнаружила облитые соляркой вещи на веранде, в летней кухне, в бане. Оставалось только чиркнуть спичкой. Ирина тут же обратилась в милицию с заявлением, но реакции на него не последовало. А ночью полностью сгорели веранда, баня и сарай. На следующий день она опять кинулась с заявлением в милицию. Но уголовное дело не было заведено, потому что заявление должно было поступить от собст-венника дома, коим она больше не являлась. А бывший муж подавать заявление не собирался.
Еще один удар — от соседей Ирина узнала, что Михаил незадолго до пожара застраховал дом, а сразу после него получил страховку — более двадцати тысяч рублей. После этой новости сомнений, что пожар дело его рук, у нее не оставалось.
Добиться справедливости — вернуть себе право собственности на дом и наказать мужа — стало целью последних трех лет ее жизни. За это время она успела выиграть в суде два дела: за побои осудить бывшего мужа условно с выплатой морального ущерба в несколько тысяч рублей и выиграть дело о своем вселении по месту прописки.
Процесс с Росгосстрахом, на котором она требовала, чтобы сумма страховки была передана ей для восстановления дома, женщина проиграла. Рассмотрение иска о признании сделки приватизации незаконной тоже завершился не в ее пользу. Куйбышевский районный суд руководствовался тем, что и Ирина, и ее взрослый сын понимали, что своим отказом от участия в приватизации лишают себя права общей собственности на квартиру и отдают ее в собственность другого лица.
Ирина осталась жить в собственном доме на птичьих правах. Год назад ее положение усугубилось — случился еще один пожар. На сей раз ночью загорелась веранда соседней половины дома (Ирина живет в доме на двух хозяев). Огонь перекинулся на общую крышу, и наша рассказчица в буквальном смысле слова осталась без крыши над головой. Опять в своем несчастье она винила бывшего мужа, опять в ОВД Куйбышевского района подала заявление, и ей опять отказали в возбуждении уголовного дела.
Но большая беда была впереди. Михаил решил вернуться вместе с детьми в спорный дом. В конце лета он подал в Куйбышевский районный суд иск о вселении, решение было принято в его пользу. И оказалась Ирина в жизненном тупике: за несколько лет до выхода на пенсию без дома и без работы (за время судебных разбирательств она дважды попала под сокращение).
Обретение дома (История, записанная
со слов Михаила)
Михаил был женат не раз, да как-то все неудачно, не складывались у него с женщинами отношения. От первой жены ушел, оставив ей с дочерью трехкомнатную квартиру. От второй, сожительницы-алкоголички, ушел, оставив дом в поселке Тальжино, забрав с собой дочек-двойняшек. С Ириной познакомился на работе: она в то время трудилась на железной дороге уборщицей, он — диспетчером. Предварительно сделал к ней несколько «пробных» визитов, а после согласился переехать вместе с детьми.
Поначалу жили неплохо: зарабатывал он прилично, Ирина даже с работы рассчиталась, занялась домом и детьми. По ее настоянию они официально зарегистрировали отношения, а когда началась приватизация квартир, Ирина предложила ему оформить право собственности на себя. У нее с администрацией фабрики «Березка» — предприятия от которого она получала квартиру, отношения не сложились. Женщина боялась, что ей начнут чинить препоны, вот и решила переложить проблему на мужа. Так Михаил стал собственником дома.
Вскоре в семье начались скандалы. В основном они шли из-за жесткого воспитания мачехой детей. Ирина могла девочек зимой в одних ночнушках на мороз выгнать, поставить голыми коленками на соль. Била за малейшую провинность: тетрадку без спроса взяли, нечаянно порвали бусы, украли у нее небольшую сумму денег. Со временем стал Михаил замечать, что из дома исчез детский смех: девочки у него всегда ходили понурые, тихие. А однажды взяли и сбежали к родной матери в поселок. Михаил кинулся следом, но в город вернулся один: дочки наотрез отказались возвращаться.
Через год одна из его дочерей, — грязная, оборванная, в чужой одежде на вырост — появилась у него на работе. «Папа, спаси нас, нам совсем кушать нечего, мамка пьет и пьет», — плакала навзрыд девочка. Михаил помчался в поселок за второй дочерью. И ужаснулся, в какой притон превратился дом бывшей жены. Нужно было срочно забирать детей, а те боялись возвращаться к мачехе. Тем не менее Михаил отвез их обратно к Ирине. Не раз пробовал с ней договориться по-хорошему, урезонить. И слышал в ответ, что чужие дети ей не нужны, пусть возвращаются к матери. Михаил понимал, что оставлять детей один на один с мачехой нельзя — обязательно поколотит. И если смена выпадала на выходные, брал девочек с собой на работу, если среди недели шел в ночь — отводил спать в школу, под надзор сторожихи бабы Дуси.
В конце концов Гнотенко разошлись, и встал вопрос о разделе собственности. Ирина подала исковое заявление в суд для признания сделки приватизации недействительной. Судебная тяжба длилась почти год. Все это время Ирина жила на квартире, в бывшем своем доме появлялась «набегами», якобы за вещами. В один из таких визитов набросилась на девочку (та была в доме одна) и избила ее. На этом терпение Михаила закончилось, и он подал на бывшую жену в суд.
Против Ирины Гнотенко было возбуждено уголовное дело. На суде Ирина признала, что ударила падчерицу головой о стену, но не сильно, только чтобы та почувствовала боль. Причиной наказания послужила немытая посуда и разрезанная клеенка. Мачеха была осуждена на один год условно.
После этого случая Михаил ушел жить с девочками на съемную квартиру. К череде последовавших вслед от бывшей жены судебных тяжб старался отнестись по-мужски спокойно, хладнокровно. До сих пор посмеивается над ее обвинениями в поджогах: «Зачем мне жечь свою собственность?» Но в этом году не выдержал, решил наказать бывшую жену. И, подав иск в Куйбышевский районный суд о вселении его вместе с детьми в спорную квартиру, выиграл дело. Основанием для суда послужило то, что он в доме не проживает вынужденно, другого постоянного места жительства не имеет, является собственником спорной квартиры, а Ирина с сыном препятствуют его вселению. Весомым доводом в пользу Михаила стала судимость бывшей жены.
Ольга Садовская.
От редакции. Во время работы над статьей мы пытались найти людей, которые могли пролить свет на эту историю: побывали в школе, поговорили с соседями. В школе очень хорошо помнили семью Гнотенко. Директор и классный руководитель рассказали, что отец часто забегал в школу посоветоваться, как воспитывать детей. Старался и сам быть полезным: всегда был рад что-то починить в школе, подремонтировать. Девочки в начальных классах учились не очень хорошо. Однажды попали в дурную компанию. Одна из них даже перебила в кабинете окна. Но как только семья переехала жить на другую квартиру, картина резко изменилась. И отметки вверх поползли, и поведение наладилось.
Соседи о семье Гнотенко говорили разное. Одни жалели Ирину, другие Михаила. Но обе стороны заявляли, что ни драк, ни побоев, ни скандалов за несколько лет их семейной жизни не видели. Довелось нам услышать от точилинцев и их версию причины первого пожара. Якобы его устроить могла и сама Ирина. Расчет, по мнению некоторых жителей, был прост: все свалит на мужика, мол из-за страховки поджег, посадит его, а сама в доме хозяйкой останется. О Михаиле говорили: работящий, непьющий, хозяйственный. Жаль только, что на чужой дом позарился. Пусть по закону дом его, а по совести — нет, и житья ему там все равно не будет.
Сегодня доведенная до отчаянья Ирина Гнотенко готова судиться дальше. «До Верховного суда России дойду, а свою собственность отстою», — говорит она. Женщина уже добилась, чтобы по фактам обоих пожаров в ОВД Куйбышевского района были возбуждены уголовные дела. На момент написания статьи доказать факты поджогов следствию не удалось. Михаил от своей собственности тоже решил не отступать. Он собрался переезжать обратно в дом. Считает, что девочки уже достаточно подросли (им по шестнадцать лет), чтобы дать отпор бывшей мачехе.