Солнечные матрёшки Маргариты Даутовой

Веснушчатая мордашка, глазки наивные, бровки приподнятые, голова платком оранжевым покрыта. И вся-то она солнечная-солнечная, эта матрешка. И имя у нее Рыжик.- Из Америки заказ был, — тихо пояснила Маргарита Леонидовна Даутова. — Американец на выставке в Кемерове подошел к нашим и спросил, можем ли мы сделать такую матрешку, чтоб напоминала его город. А город у него, как он сказал, оранжевый, там все оранжевое. Помните, песня еще была такая: «Оранжевые горы, оранжевое небо, оранжевый верблюд»? Может, про его город сочинили? — на полном серьезе спросила меня Маргарита.
— Да что вы такое говорите? Это советская песня. Причем здесь Америка? — невежливо ответила я.
Как бы то ни было, матрешку по заказу американца Маргарита нарисовала и даже стала такие делать для наших людей, и эти «рыжики» полюбили наши русские ребятишки.
Если кто видел кузнецкую матрешку объединения «Творчество», мог заметить, что она не похожа на классические, традиционные матрешки. Те (вы можете купить их в любом уголке страны и у нас в магазинах) с бессмысленным кукольным выражением лица.
Матрешки объединения «Творчество», а значит, Маргариты Даутовой и ее учеников, индивидуальны, не похожи ни на какие другие. Они одухотворенные, они забавные, в каждой характер.
Я попросила Маргариту Леонидовну показать мне ее изделия. Она принесла наборов шесть. Все разные.
Беззаботный дед. Открываешь куклу, там — бабка, ух и хитрющая. Следующая — курица. Та самая, что снесла яичко не простое, а золотое. Другая матрешка — «Семейный любимец». Каждая кукла — член семьи с доберманом.
— Я собачница. Мечтала о добермане, но не было их, когда покупала собаку. Взяла другую породу.
Есть матрешка — семья. Смешной усатый глава с газетой. Жена — с кастрюлей. Ребенок у них лентяй. Ни с чем.
Маргарита Леонидовна десять лет в объединении. Учеников тоже десять. Сколько матрешек сочинила за эти годы? «Да кто бы их считал?» — ответила не задумываясь.
На выставки и фестивали, где с успехом выставляются ее произведения, Маргарита не ездит.
— Не люблю я эту суету. Я дикая. Общаться не умею. Говорить не умею.
К счастью, говорит она, как все художники, хорошо, то есть образно и искренне, хоть и походила наша беседа с ней больше на допрос. И ответы: да, нет. Вытягивать признания приходилось клещами.
— Как вам приходит в голову тот или иной образ?
— Да кто его знает? Как вам слова приходят в голову, когда статью пишете? Почему это слово берете, а не другое?
Да, палец в рот ей не клади. Постоять за себя умеет. Художественное училище бросила потому, что с преподавателем не поладила, не понимала, чего от нее хотят. До сих пор за холст или за акварель сесть не может. Закончила ПТУ, затем Сибирский металлургический институт. Где только не работала. Чаще всего художником-оформителем. Но и чистым производственником была. С одного места ушла из-за мастера. Житья не давал. В общем, если что-то сильно не по душе было — уходила, не терпела. Маргарита — человек с достоинством при всей ее скромности и, как она говорит, дикости. Нелюдимая, фотограф долго фотографировал нашу героиню, ракурсы выбирал — хоть бы раз улыбнулась. А матрешки и доски ее солнечные, радостные. Такие уж художники люди. Сложные. Мечта Маргариты — работать на станке. Она любит завод, цех.
— Я бы вообще станочником каким-нибудь работала. Атмосфера хорошая.
Родители у нее люди неспокойной профессии — геологи. Наверное, поэтому дочь любит стабильность.
— Не люблю всяких изменений в жизни. Но она не спрашивает. Меняется, и все.
Много мест перебрала Маргарита.
С алюминиевого завода сманили ее на другой завод оформителем.
— А там перестройка грянула. Оформители не нужны стали. Это 93-й год. Ужас какой. После советских беззаботных времен оказалась на улице. Еще и дитя на руках. Артему было еще тринадцать. На биржу пошла, а там направили к Людмиле Ивановне Бендас. Офиса не было. Работать начинали у нее в квартире. За что-то надо было цепляться, как-то выплывать.
Сейчас и офис есть, и магазин. Мастерской для Маргариты является ее дом.
— Что для вас матрешка?
— Матрешка и матрешка. Способ зарабатывать деньги.
Я не стала спрашивать, сколько она получает в месяц. Во-первых, знаю от Людмилы Ивановны, что зарплата ее такая мизерная, что вслух и сказать нельзя. Искусство — дело не прибыльное. Матрешки покупают в основном иностранцы, но их не так много у нас, да и жадные они, как правило. Хотя для наших ребятишек — это тысяча удовольствий. И руки развивает, и мышление, тут тебе и математика (понятие больше-меньше), и сказки, и театр можно с ребенком устраивать. Матрешка — это целый институт, это история нашей народной культуры. Я так пишу, наверное, потому, что и сама обожаю эти деревянные куколки, люблю откручивать половинки одну за другой. Это какое-то завораживающее, медитативное действие.
Что бы ни говорила Маргарита, как бы ни старалась в каком-то неясном противоречии снизить значение своего ремесла, художником она родилась, у нее от Бога талант. И призвание.
— Процесс творчества трудно объяснить. Как возникает музыка? Что выросло, то выросло. Хожу по комнате, занимаюсь совсем другими делами, на столе болванка стоит, я смотрю на нее. Не специально. Мимо иду и смотрю. А потом вдруг вижу, кто это. Это дед. А это внучка. Я вижу эту внучку и все про нее уже знаю, как она росла, кто ее подружки. Говорить я не умею, а на пальцах не объяснить. Ну вот до того хочется горошек здесь поставить, а здесь красную полосу провести или синюю, что аж зуд в пальцах.
Другое дело, когда надо что-то разработать, когда заказ. Тогда просто дольше процесс происходит.
— Желание писать их не исчезает?
— Нет. А с чего бы оно исчезало, если я каждую матрешку пишу по-разному?
Маргарита Леонидовна из тех людей, что по своей скромности, внешней неприметности (худенькая, как девочка-подросток) мало места занимают в жизненном пространстве, но начинаешь с ними говорить, окунаться в их творчество, и тонешь, как в омуте, только делаешь это с удовольствием.
…Матрешки Маргариты Даутовой, художника объединения «Творчество», отправляются на Всероссийский конкурс росписи по дереву. Пожелаем удачи.