Солдаты дымом греются, солдаты шилом бреются
Повстречался я как-то со своей одноклассницей. Разговорились о сыновьях: ее, прапорщик, служит в Московском округе, живет в черте города. Наш служил срочную, тоже в Подмосковье. И не поверила она моим рассказам по письмам из армии — вроде как с другой планеты. Ну, никак не укладывается в голове, что портянки и прочие мелочи для солдат нужно высылать из дома, что парадно-выходную форму нужно покупать на свои деньги (правда, по желанию) — чтобы не ехать домой в застиранном б/у. Так как другой одежды там не выдают. И что в заштопанных сапогах нашему сыну довелось отходить более полугода — ну, не было на складе его размера. И не взялся бы я за перо, да публикации статей Юрия Алябьева, Артура Кузнецова и Sitry задели за живое. И потому расскажу об ‘ужасах нашего городка» в ключе ‘окопной правды», хотя ‘любому плотнику-бетонщику понятна ситуация в России, в частности, в армии».Итак, бывало, приходили нам домой из армии стихи:
С утра по команде: ‘Рота, подъем!!!»
На плац выбегает солдат удалой,
И так по командам весь день и прошел,
На койку без сил он упал под ‘Отбой!»
С лопатой солдатской, с метлою в руке,
Как будто в стройбате мы служим в Москве,
Усталые люди, угрюмые лица,
Бойцов своих провожает столица…
Было от чего валиться с ног — роты всегда хронически недоукомплектованы на треть, приходилось нести вахты ‘за того парня», которого не призвали. Часто доводилось спать по 3 или 4 часа в сутки, но иногда везло, когда удавалось вздремнуть, находясь в карауле, который обычно шел ‘марафоном» — после суточного заступали на вечерний до утра. И в карауле, и после него, в зимний период всегда была снегоборьба, а в другие сезоны иной работы хватало. Но солдаты еще должны иметь опрятный вид, и потому записывались в очередь к дневальному для ночной побудки, чтобы иметь возможность постирать на единственной в роте машинке за счет сна. Но это было только тогда, когда пьяный ротный не шарился по казарме, иначе можно было нарваться на ‘воспитание». Но бывали и подчиненные, дававшие к тому повод. За их ‘косяки» обычно тренировали всю роту по нормативам ‘подъем-отбой» или кросс с полной выкладкой радиохимзащиты. Но были тренинги и индивидуального плана. Так, два бойца однажды загуляли в городе. За это они пахали на гальюне, одетые в общевойсковые защитные комплекты. Причем один драил унитазы, а другой играл на гитаре (в резиновых перчатках) и пел песни (в противогазе), видимо, чтобы дело спорилось.
Были трудности и общебытового плана — городок снабжается артезианской водой, но половина скважин на тот момент не работала. А котельную ремонтировали с лета по зиму. Поэтому проблемой было обычное мытье тела. Бывало, что поход в баню случался раз в три недели. Также доводилось зимой чай варить из снега и им же мыть посуду. А летом просто ходили на речку за водой, там и полоскали котелки.
Но эта воинская часть не из последних по своей значимости — она стоит на страже мирного неба. Однажды произошел сбой — задержался на КПП начальник части, не мог проехать по причине заедания замка на воротах (видимо, сроду не смазывался). Пришлось снимать ворота с петель.
На вопросы о том ‘как тебе служится, с кем тебе дружится?» приходил ответ:
Оторван от дома — как с ветки листок,
И ветер холодный задул огонек,
Что ждет, неизвестно — зима впереди,
Осталась надежда — ты только дождись.
Холодный барак и крик старшины,
Как будто мы в зоне заключены,
Товарищей нет и нету друзей,
Выходят отсюда, как с лагерей…
И было от чего так написать — культурный и образовательный уровень наших нынешних солдат невысок. Через слово мат-перемат, воспоминания о ‘гражданке» — как ‘бухали» и гулеванили. Да и народ в армии предоставлен сам себе — там не ходят в кинотеатры, не смотрят телевизор, не читают газет — потому что этого просто нет. Да и нет времени — все занимает служба. Служба сыну нравилась, как он писал ‘за исключением некоторых мелочей: бытовая неустроенность, бег в кирзачах, неполноценный сон, недостаток времени, невозможность сходить на почту или в магазины. Ели сколько дадут и не всегда вовремя». Но бывали и светлые моменты — это когда батюшка-поп приезжал в часть или когда ездили на экскурсию в мурановское гнездо российских поэтов. И еще когда добрые люди из местных киосков-ларечков ‘подгоняли» солдатикам продукты с выходящим сроком годности. Бывало, находясь на дежурстве, удавалось сварганить еды по-домашнему. Ну, и, соответственно, из дома — то посылку, то перевод. А однажды ротный старшина своей властью выдал неположенные рядовому сапоги-«берцы» (подходящие ‘кирзачи» так и не подобрали по размеру). И в один из дней наш сын попал в них на глаза своему суровому начальнику — и удалили дембеля с КПП до конца службы. Оно и к лучшему. Чем я мог помочь ему? Только советом: закаливая волю, брать пример с Иосифа Сталина и Феликса Дзержинского. Просто нет для подобных условий содержания других, лучших примеров в истории России.
Я полностью поддерживаю идею Юрия Алябьева о шефстве регионов над частями и кораблями. Но и в тылу нужна поддержка: например, иметь гарантированное место работы или ‘подъемные», чтобы открывать свое дело или вступать в какое-либо производственное товарищество. Потому, как это сейчас часто бывает, отслужив на государство, бывший воин теряет работу — никто не берется ему гарантировать ее сохранение, если он таковую имел. Кто и как погасит это противоречие?
К замечаниям Sitry я добавлю свои. Два с половиной века назад чиновные люди начали притеснять и обижать яицких казаков — не выплачивали полностью денежное содержание, лишали привилегий, отбирали охотничьи и рыболовные угодья. Видимо, грели на том руки. От таких обид послали казаки в столицу ходоков, да пойманы те были на первой же петербургской заставе, и не узнала тогда матушка-императрица правды. А тут новая напасть: заставили казаков перехватывать калмыков, откочевывавших под руку китайского императора — тоже от притеснений, поборов и прочего произвола российских чиновников-лиходеев. Служивые отказались, забунтовали. В них — стрелять, а те — в ответ. Начали, было, разоружать непокорных. И тут потребовался человек, неведомый в этих местах, но из своих. Им оказался Емельян Пугачев — донской казак, из беглых…
А когда почти столетие назад окончилась мировая война, то в побежденной и разоренной Германии тоже наступила смута великая. Служивые люди из рейхсвера, остро переживавшие обиду от ‘украденной победы», сорганизовались в ‘Стальной шлем» (офицеры) и ‘Союз фронтовых солдат». Они были наэлектризованы идеей реванша. И тут потребовался человек, малоизвестный, но из своих фронтовиков-окопников. И он нашелся — ефрейтор из баварского полка, кавалер Железных крестов, в должности офицера по культуре (ответственный за воспитание солдат). Как он в дальнейшем воспитал не только своих солдат, но и всю Германию, об этом помнит, видимо, только старшее и среднего возраста поколение.
История ничему не учит. И прав Sitry, говоря, ‘что писать в Москву и рассуждать… нужно было чуть раньше…» Видимо, лет 10 назад, когда стройбатовцы, неся службу, работали на металлургических предприятиях нашего города — варили и разливали сталь, крутили болты и стрелки на железной дороге. И, высший пилотаж: суверенный Узбекистан за металлопрокат присылал к нам своих новобранцев все в тот же стройбат.
Некоторые штатские говорят: ‘нужно пережить трудные времена». Но вот кто бы вышел к народу и внятно объяснил, есть ли пути выхода из этих ‘трудных времен» и сколько времени на это потребуется? Помнится, в ‘Куклах» Виктора Шендеровича один персонаж говорил: ‘Я все знаю, понимаю, но ничем помочь не могу». Впечатление такое, что ‘оренбургская заря красношерстной верблюдицей» все эти два с половиной века кочует по России, и как пожар, переходит от подземного на верховой и обратно, неугасимо тлея, передаваясь от корня к корню, до поры…