Публикации

Сила вдохновения

Интерес к Анатолию Думлеру у меня возник лет пять — шесть назад, когда на сборных выставках стали появляться его пейзажи. Их было всегда по два, по три, небольшие по размеру. Останавливали они возле себя какой-то необъяснимой гармонией ярких, густо положенных красок и необычностью. И создавалось впечатление, что это не какое-то конкретное место, а некая ирреальность или неясное воспоминание чего-то очень дорогого и личного. Не помню, у кого я спрашивала, кто это такой. И слышала в ответ, что это как бы и не художник, а человек, работающий по дереву, делающий рамки.Но не так давно Думлер сделал персональную выставку, а совсем недавно его приняли в Союз художников России. К слову сказать, московская комиссия приняла только двоих из пяти кандидатов, и один из них Думлер. И вот я еду с ним в микроавтобусе в его мастерскую. Мы говорим о творчестве художника, полном неизъяснимого таинства.
Думлер действительно много работает по дереву. Это и неудивительно, потому что отец — столяр-краснодеревщик. И сын с малых лет пропадал в столярке. Но когда отец уходил из столярки в жилые комнаты, он нередко брал в руки карандаш и рисовал в тетради различные фигурки. Было это в Казахстане, в маленьком городке Булаево.
— В школе учился и только художником себя представлял, — размышляет вслух Анатолий Иванович. — А получилось, что только-только подбираюсь к профессии.
Не знаю, скромность ли это, заниженная самооценка, кокетство… А может быть, повышенные требования к себе. В Кемеровском Художественном училище, куда он поступил без труда, не имея за плечами художественной школы, пятерка по живописи была на курсе у одного Думлера. Училище закончил, приехал в Новокузнецк, пришел в Художественный фонд устраиваться. Места, сказали, нет. Стал художником-оформителем в горпромторге. Там «оформиловкой» (сейчас ее называют дизайном, сегодня это престижная профессия) прозанимался много лет. Особенно хорошо слушалось его дерево.
— Вы станковой живописью увлеклись только последние годы? — спрашиваю Анатолия Ивановича.
— Да я не прекращал ею заниматься, — ответил он. — Просто не выставлялся. Не уверен был в себе. Дать работы на выставку меня уговорил Саша Попов. Николаю Ротко тоже понравились мои пейзажи. Он с каким-то особым пиететом говорит и о них, и о Виталии Карманове, Александре Суслове, Игоре Бессонове. Сразу и не вспомню сейчас художника, который бы так высоко отзывался о других живописцах.
В мастерской у Думлера нет никаких предметов для развлечения. Почти пустая комната. Посреди мольберт с незаконченным пейзажем. Правда, два деревянных стула, удобных и красивых, на которых мы сидим, сотворены его руками. Здесь и в соседнем помещении ящики с картинами. Он вытаскивает одну за другой, и я понимаю, что никакого другого развлечения мне не надо. Его пейзажи и несколько натюрмортов — пиршество для души и глаза. Его декоративная живопись, обобщенная до философского образа и одухотворенная, очеловеченная без единой человеческой фигурки, в мастерской притягивала к себе во сто крат сильнее, чем на выставке.
Замечательно хороши у него и реалистически написанные пейзажи и натюрморты, сочные, темпераментные, и тонкие, нежные, как прозрачная акварель. Кажется, это уже и не Думлер. Но это все он, объемный, необъятный. Все пейзажисты признаются в любви к природе, но далеко не у каждого написанная им вещь передает эту любовь художника. Его пейзажи — это особый, созданный его фантазией мир, хотя и писаны с натуры.
— Я не люблю копиистов. Ухватил состояние, можешь отвернуться и писать. Это состояние в природе всегда сочетается с твоим внутренним состоянием. А если взглядываться в натуру, можно увлечься и уйти в листики и веточки. Иногда ходишь, ходишь, можешь день проходить в поисках мотива и ничего не найти. А вроде все красиво, — делился секретами творчества Анатолий Иванович.
Работать на пленэре он любит, но особо далеко не ездит. С семьей отправятся в лес. Жена с дочками углубится в чащу в поисках грибов, а он — с этюдником.
Топольники, Малоэтажка, порой самые невзрачные места выходят у него на удивление выразительными. «Можно, — говорит он, — и спичечный коробок интересно написать».
Но тем не менее не все удается. Не однажды вместе с другими пейзажистами ездил он на Саяны. Прошлой осенью привез 15 — 16 работ.
— Не вошел я еще в эту стихию. У меня интимные зарисовки, а там громады. Хоть я и служил на Памире, Саяны не открывались мне. Это совсем другие горы, — признается художник. — Мне кажется, пейзаж непознаваем, настолько он многогранен. Это Вселенная.
Может, эта его убежденность, помноженная на скрытую в удивительно тихом и скромном человеке страстную любовь к природе, и делают увиденную и преображенную вдохновением землю безмерно притягательной и красивой. Вроде написан уголок земли, а ты понимаешь, что перед тобой мироздание.

Татьяна Тюрина Публикации 22 Май 2007 года 27 Комментариев нет

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.