Сила должностных обязанностей
Для каждой семьи инвалид в доме — это большая трагедия, ведь уход за тяжелобольным человеком необходим постоянный. Нередко приходится увольняться с работы, лишать себя многих радостей жизни, чтобы в полной мере исполнить свой долг перед близким человеком, чьи физические возможности ограничены недугом, испытывая материальные трудности, считать каждую копейку. Так было и у Ольги Евстигнеевой, мама которой была прикована к постели более 11 лет.
“Моя мама, Нина Ильинична Соколова, труженик тыла, — рассказывает Ольга Александровна, — начала работать с 14 лет в годы войны на лесозаготовках. “Родина в опасности, — говорили таким, как она, ребятишкам, ворочавшим тяжеленные бревна, — старайтесь. Родина вас не забудет”. Всю жизнь, пока позволяло здоровье, мама трудилась, была отмечена наградами. А когда заболела и слегла, стало понятно, что никому, кроме близких, она не нужна. В больницу клали неохотно, а потом и вовсе стали отказывать: “Неперспективных не берем”. Вот и умирала она на моих руках. Только человек, переживший такое, поймет меня. Пока мама лежала, я все постельное белье в доме пустила на пеленки, а уж если получала сколько-то памперсов, то старалась сэкономить, вырезала сухие места и использовала еще раз.
Как законный представитель мамы, ее опекун (в 1999 году она была признана недееспособной), подала заявление в ГУ “Кузбасское региональное отделение Фонда социального страхования РФ” (филиал № 11) на технические средства реабилитации (ТСР), которые в данном случае для нас представляли 90 памперсов или 60 памперсов и 30 комплектов абсорбирующего белья согласно индивидуальной программе. Но дело в том, что данное количество ТСР никогда не давали, приходилось докупать самостоятельно, а потом предоставлять чеки на оплату. Купить нужные памперсы не так-то просто, приходилось ездить с одного конца города на другой, нередко пользоваться такси. Надолго в одиночестве я маму оставить не могла, ей требовался постоянный уход. Беспомощного человека нужно было кормить с ложечки, вовремя давать лекарство, периодически переворачивать, переодевать…
Совсем тяжело стало зимой 2010 года. Мамино состояние сильно ухудшилось, и я не имела возможности до самой ее смерти, — умерла она 18 января 2011 года, — предоставить чеки и получить в качестве компенсации деньги, потраченные на самостоятельную покупку памперсов. Сумма к выплате составляла 7538 рублей 49 копеек, о чем я уведомила Кузбасское региональное отделение Фонда социального страхования сразу после похорон, то есть в январе. Но чеки у меня не приняли, не разрешили даже написать заявление, аргументируя тем, что мать моя умерла и деньги теперь перечислять некому.
Может, для кого-то это деньги и небольшие, но в моем положении… Меня никто не хотел слушать, тем более помочь мне. Одна из сотрудниц “в силу должностных обязанностей” даже отчитала меня: “Что, мол, вцепились в эти деньги, они не ваши, а вашей матери”. Потом надо мной смилостивились и предложили обратиться в филиал с копиями отчета о покупках и чеками. “Обращение” затянулось еще на две недели. Каждая поездка в филиал была настоящим стрессом, я ведь тоже уже человек не молодой”.
Не вдаваясь в дальнейшие подробности, скажем, что в выплате компенсации Ольге Евстигнеевой Кузбасское региональное отделение Фонда социального страхования отказало, ссылаясь на приказ Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 31 января 2011 года “Об утверждении Порядка выплаты компенсации за самостоятельно приобретенное инвалидом техническое средство реабилитации и (или) оказанную услугу, включая порядок определения ее размера и порядок информирования граждан о размере указанной компенсации”, который вступил в силу с 1 февраля 2011 года. В вежливом письме ей объяснили, что “данная компенсация выплачивается на основании заявления инвалида или лица, его представляющего. Если при жизни инвалида заявление на получение компенсации не было подано, то, значит, имущественное право у инвалида на такую компенсацию не возникало”.
Тогда Ольга Александровна подала иск мировому судье, посчитав себя ущемленной еще и как наследница. Но и мировой судья в удовлетворении исковых требований Евстигнеевой отказал, сославшись снова на то, что “при жизни Соколовой Н.И. вввиду отсутствия ее обращения за выплатой компенсации за самостоятельно приобретенные ТСР указанная компенсация не назначалась, поэтому в состав наследственного имущества не входит”. Да и время было упущено: требование о выплате денег должно было быть предъявлено в течение четырех месяцев со дня открытия наследства. В то время шел уже июль 2011 года.
Окончательную точку в этом деле поставил Центральный суд города Новокузнецка, который состоялся в конце сентября прошлого года. Он отменил решение мирового судьи и удовлетворил исковые требования Евстигнеевой, указав, что в соответствии со статьей 1174 ГК РФ необходимые расходы, вызванные предсмертной болезнью наследователя, расходы на его достойные похороны, включая необходимые расходы на оплату места погребения, расходы на охрану наследства и управление им, возмещаются за счет наследства в пределах его стоимости.
В соответствии со статьей 1183 ГК РФ право на получение подлежащих к выплате наследователю, но не полученных им при жизни по какой-либо причине сумм заработной платы и приравненных к ней платежей, пенсий, стипендий, пособий по социальному страхованию, возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью, алиментов и иных денежных сумм, предоставленных гражданину в качестве средств к существованию, принадлежит проживавшим совместно с умершим членом его семьи, а также его нетрудоспособным иждивенцам независимо от того, проживали они вместе с умершим или нет.
В судебном заседании было бесспорно установлено, что Евстигнеевой понесены расходы для приобретения средств реабилитации для матери на сумму 7538 рублей 49 копеек, и было решено взыскать эту сумму с ГУ “Кузбасское региональное отделение Фонда социального страхования РФ” (филиал № 11).
Кто-то скажет: “Стоило из-за такой суммы тратить столько сил, нервов, бегать по инстанциям, собирать справки, выслушивать нелицеприятное в свой адрес…” Но Ольга Александровна во что бы то ни стало хотела добиться правоты. “Чтобы на моем примере, — сказала она, когда принесла документы в редакцию, — люди знали свои права, не давали себя обмануть, не боялись чиновничьего равнодушия”.
А можно ли было вообще не доводить решение этой проблемы до суда? Есть законы, четкие статьи Гражданского кодекса, положения, которые сотрудники кабинетов, что прошла Евстигнеева, в силу своих должностных обязанностей наверняка хорошо знают и должны были не только разъяснить их Ольге Александровне, но и помочь ей по-человечески.
