Шёл трамвай девятый номер
Писали мы в рубрике “Прогулки по городу” в декабре. А в трамвае… Нет, в трамвае никто не помер. Во всяком случае, документы, представленные Муниципальным трамвайным предприятием № 3 Новокузнецка, свидетельствуют, что, говоря, казенным языком, “поднятия трупа в трамваях” Центрального либо Кузнецкого районов, по данным УВД, в “указанный период” не было.
“Случай, описанный автором, настолько несуразен, да, в общем-то, туп”, — заключает в своем гневном письме заместитель директора МТП № 3 В.Н. Кипяткова.
С чего бы такая реакция? Напомню, что никто и не утверждал категорично, что в вагоне был труп. А говорилось, что трамвай девятый номер “несся, что есть духу, норовя слететь с мокрых рельсов, а водительница дурным голосом орала на пассажиров, чтобы те быстрее входили-выходили…”
Это место — относительно голоса — госпожа Кипяткова комментирует таким образом: “На вкус и цвет товарища нет”.
Дело-то, в общем, не во вкусе, а в отсутствии культуры. Наверное, каждый, кто ездит в трамваях, может рассказать об этом много интересного. Допускаем, что и наше сравнение голоса водителя с голосом человека, которому в жаркий день хочется глотнуть пивка, неудачно. За это извиняемся. Однако пьяным вагоновожатого никто не называл.
Но мы едем дальше: “Народ, в общем, стал нервничать, отпускать шутки: что, мол, на похороны торопимся?!”
И тут — внимание — “мрачная кондукторша объявила присутствующим в салоне, что потому и торопятся, что везут труп”. И далее по тексту публикации от 9 декабря. Как бы несуразно он ни выглядел, это вполне реальный случай, произошедший в трамвае.
Тогда что это было? Неудачная шутка кондуктора, неправильно понятая моим коллегой? Может быть.
Главное в том, что, слава богу, никакого трупа в трамвае девятого маршрута не было. К слову, В.Н. Кипяткова вспоминает, что лет восемь назад в районе Советской площади в трамвае шестого маршрута водитель получил сообщение кондуктора о том, что пассажиру стало плохо на почве сердечной недостаточности. Немедленно была вызвана “скорая помощь”. Но спасти человека не удалось. Все это время трамвай № 387 стоял, ожидая исхода борьбы за жизнь человека. То есть экипаж трамвая вел себя в высшей степени благородно, выполняя свой человеческий и гражданский долг.
