С любовью к жизни и делу
“Приезжайте, буду рад побеседовать, — услышала я бодрый голос на другом конце провода. — Хорошо, что позвонили, могли бы меня дома и не застать”. Туда ли я попала? Нет, все правильно…
Небольшая двухкомнатная квартира Виктора Николаевича Мошкина увешана фотографиями. Старыми, с заметной ретушью, где он молодой, в форменном кителе горняка и белой фуражке с кокардой. И современными цветными, с тремя статными юношами — внуками. А сколько подарков и сувениров, глаза разбегаются! Этот кусок агломерата в виде цветка привезен ему к 70-летию с Мундыбашского рудника, а на этой мраморной книжице с Темиртау стоит дата — 80 лет, армянский коньяк в хрустальном кинжале, подаренный на 85 лет, ждет своего часа — видимо, прибережен на более значимый юбилей. Сегодня, 12 февраля, Виктор Николаевич празднует 90-летие. Прожиты эти годы очень интересно.
Школьником он сначала мечтал стать моряком, активно занимался в военно-морском кружке и ходил по Оби на шлюпке загребным. Потом его увлекло краеведение, участвовал в нескольких геологических экспедициях и решил, что будет геологом. Но поразмышляв, что, пока он окончит институт, все открытия уже будут сделаны, поступил на горный факультет Томского индустриального института. В 1942 году по распределению был направлен на рудник Темиртау.
Его заявления на фронт отклонялись, дважды Виктора Мошкина специальным распоряжением возвращали из Новосибирска, где формировалась Сибирская стрелковая дивизия. Он уверял, что отличный лыжник и неплохо стреляет. А ему возражали: останешься в тылу, стране нужна сталь для производства военной техники, а это значит, нужны специалисты, чтобы добыть как можно больше железной руды.
В годы войны катастрофически не хватало рабочих рук, и на руднике Виктору Николаевичу приходилось трудиться не только горным мастером, но и взрывником. Однажды случилось ЧП — он оказался под завалом, который разгребали почти пять часов. Выжить помогла спортивная закалка и невероятное везение: попал в щель между двумя глыбами руды. “В рубашке родился, — говорили вокруг, — долго жить будет”. Ранним утром следующего дня Мошкин, как всегда, был на работе.
В 1944 году Виктора Николаевича переводят в горное управление КМК районным инженером, а через два года направляют на Таштагольский рудник, “на прорыв” — начальником подземного участка. В приказе было написано: “Для укрепления руководства подземными рабочими”. Осенью 1950 года он возвращается в Темиртау уже в должности главного инженера, а в канун Нового года Мошкин был удостоен звания “Горный директор” III ранга. Как человек творческий, он в постоянном поиске: занимается рационализаторством, внедряет новые эффективные методы работы. Под его руководством впервые был испытан и в дальнейшем внедрен в производство буровой агрегат с погружным перфоратором, предложенный директором Новосибирского горного института доктором технических наук Николаем Чинакалом, что позволило коренным образом изменить разработку рудных месторождений, дало возможность бурить более глубокие скважины любого назначения. В 1953 году, в неполных сорок лет, он стал управляющим Темирского рудника.
Весной 1955 года началось строительство Абаканского рудника, и Виктора Николаевича Министерство черной металлургии СССР послало туда. На стройку в основном приезжала молодежь по комсомольским путевкам, квалифицированных кадров не хватало. Спустя два года, 18 июля, наступил знаменательный день в истории Абаканского рудника: была запущена дробильно-обогатительная фабрика. Первые тонны обработанной руды погрузили в вагоны, и, разрезав красную ленточку, Виктор Николаевич, махнул рукой машинисту — в добрый путь! Первый эшелон с железной рудой под духовой оркестр отправился на Абагурскую аглофабрику.
Вскоре Виктора Николаевича забрали в аппарат Кемеровского совнархоза — партия сказала: “Надо”. А он не мог усидеть в тесном кабинете, его тянуло на производство, горняцкое дело не отпускало. И, после неоднократных просьб, Виктор Мошкин вновь поехал в уже ставший родным Темиртау — главным инженером рудника. Именно под его руководством в декабре 1970 года впервые в горно-рудной практике был произведен взрыв горной массы зарядом в 500 тонн! Поизошло обрушение 1 миллиона 200 тысяч тонн железной руды, что дало возможность досрочно выполнить годовой план и сделать задел на будущее.
Последние годы он трудился в горно-рудном управлении КМК, а в 66 лет ушел на заслуженный отдых.
А отдых в понимании Виктора Николаевича — это постоянная работа ума. Он много читает, пропадает в библиотеках, по крупицам собирает материалы по Тунгусской катастрофе. Как опытный горняк, непосредственно причастный к взывному делу, он с помощью фактов и скрупулезных расчетов доказал, что это был вовсе не метеорит, как полагают многие, а комета, взорвавшаяся в нескольких километрах от земли. В 1989 году Мошкин выступил с докладом в Томске на конференции, посвященной этому вопросу. Неоднократно эту тему он освещал в прессе, в том числе и в нашей газете “Кузнецкий рабочий”. “Теперь говорят не “Тунгусский метеорит”, — подытожил Виктор Николаевич, — а “Тунгусская катастрофа”, и это правильно. Я свою лепту внес, дело — за учеными. Меня теперь больше интересует проблема потепления и изменения климата планеты, участившиеся крупные землетрясения, связанные с повышением уровня мирового океана за счет таяния ледников”.
И он высказал свою теорию, опять оперируя цифрами и фактами, почерпнутыми из многочисленных источников, в том числе и иностранных. Информацию он черпает везде, в том числе и в библиотеке имени Н.В. Гоголя, куда ходит постоянно. “Нынче я опять продлил читательский билет на 2009 год, — говорит Виктор Николаевич. — Я у них старейший читатель”. И заразительно смеется. Он вообще оптимист, человек с большим чуством юмора: любит пошутить, разыграть кого-нибудь, рассказать свежий анекдот. Любит свой старенький компьютер: “Я его каждый вечер в преферанс обыгрываю — великолепная гимнастика для ума, отменно тренирует память”.