Рыжая умница
Жили мы с сыном в деревне, невеликое было хозяйство: коровка, телятки, свинки. Держали кур. Шумела птичья стая, рассыпавшись у дома на поляне. Петух даже телят гонял, чтобы не мешали, не толкались рядом.Но однажды осенью одна из курочек-молодок все же получила травму. Теленок Тишка, наступив ей на лапку, так ее покалечил, что двигаться она не смогла. Возвратившись из города, нашла я Рыжую лежащей в корзине. Сын, рассказав о случившемся, считал, что жить курочке осталось недолго.
Бросив дорожные сумки, взяла несчастную на руки. Она не шелохнулась, когда я уложила ее на левую руку, а правой стала легонько водить по ее лапке, снимать боль с покалеченных суставчиков. Поглаживая, рассказывала моей больной, что скоро заживет ее лапочка и будет она бегать по поляне вместе со всеми ее подружками.
Курочка лежала без движения, мне казалось, что это существо понимает все, что я ей говорю. В моих пальцах покалывало, как будто легкий ток проходил через них. Понятно, что такое же ощущение испытывала и моя пациентка.
Вдруг она, не открывая глаз, вытянула шейку вдоль моей руки, да так и осталась отдыхать на моих руках после проведенного сеанса. Сын удивился: «Курицу в гипноз уложила». Спала она долго, уже в корзине. Кормили ее, поддерживая руками, и опять помогали лечь поудобней.
Через неделю рыженькая уже понемногу пыталась без нашей помощи стоять на двух лапках.
Удивительно было то, что она внимательно слушала все, что ей говорили. Вела себя очень спокойно, даже не пыталась выбраться из корзины. Ела, отдыхала и спала на удивление много. Мы ей часто повторяли: «Спи, лапочка, сон лечит».
Через четыре дня я возвращалась из города. У калитки меня радостным лаем встретил Джек. Я, шагнув в ограду, выдала ему гостинцы. Вдруг слышу такой крик, как будто беда случилась… Смотрю — моя Рыжая стоит на грядке, смотрит в мою сторону и что-то говорит, говорит на своем птичьем языке.
Смеюсь и кричу ей: «Ну, что ты шумишь? Беги ко мне». Сын, услышав ее крик, вышел из сарая. Когда увидел, как бежит, подпрыгивая и хромая, наша бедолага, да на ходу продолжает что-то кричать — смеялся от души.
Встретили и проводили зиму. Радовались весеннему солнышку, первым проталинкам. А вскоре соорудили гнездышко, положили яйца и стали ждать птенчиков. Умной, заботливой мамой была наша Рыжая. Подросли цыплятки. И вот однажды привела она их на крылечко. Выхожу. Она что-то кудахчет, не умолкая.
Решила я порадовать это многочисленное семейство. Иду впереди щебечущей птичьей стаи. За сараем — гора слежавшегося навоза. Снимаю толстый слой, а под ним — маленькие розовые, красные червячки. Цыплята веселой, шумной ватагой налетают на еду. Все довольны, мама, по-моему, «спасибо» сказала раз десять. На другой день визит на крылечко повторился. Когда я вышла к ним, мама слетела вниз, за ней детки, и все помчались в сторону сарая. Мне оставалось удивляться и топать за ними к навозной куче. Так они водили меня туда все лето. «Стол» им очень нравился, только надо было каждый день подавать свеженькое…
В следующее лето наша курочка взяла чужих птенчиков (их мама бросила) и водила их как своих собственных. Посидит в гнезде, оставит нам яйцо, а потом с криком бежит к своим усыновленным.
Давно когда-то говорили, если человек сделал что-то не так: «Вот курица безголовая». В смысле — бестолковая. И напрасно. Во всяком случае, это не про нашу курицу. Меня больше всего поражало в нашей Рыжей чувство ответственности за других, чувство материнства. Не у всех людей оно есть.
