Русалка на ветвях сидит

Въелся же стишок: налетай, торопись, покупай живопись! Помните? Персонаж Вицина выкрикивал его на морозе, торгуя клеенчатыми русалками.Этих русалок и томных кудрявых барышень я видела в детстве на ковриках у соседей. В доме моих родителей висели репродукции, как положено, в рамках. Левитана «Март» и Крамского «Неизвестная». «Картины» очень дешево продавались в Когизе, так назывался главный книжный магазин в начале Кирова. Когда в шестнадцать лет, попав в Третьяковку, я увидела «Неизвестную» Крамского «живьем» , я не в силах была отойти от нее, потрясенная несходством копии и оригинала. Так я впервые поняла разницу между самим художественным произведением и его печатным повторением, репродукцией.
Человек не выносит голых однотонных стен. Он психологически так устроен, что ему необходимо смотреть на что-то яркое, будоражащее или, наоборот, успокаивающее. Украшая быт, мы не в последнюю очередь украшаем стены. Вот и висели по стенам в моем детстве либо клеенчатые русалки, либо тусклые копии шедевров живописи.
Все это вдруг вспомнилось, когда я вошла в Дом быта по личным делам. И сразу в одном из отсеков первого этажа увидела десятка два одинаково ярко-зеленых, отлакированных пейзажика в рамочках ценой по сто пятьдесят рублей. Русалок в этих лесах не было, но эти картинки были приветом от клеенчатых див. Тот же ширпотреб для масс. Продавец знала только, что это масло на ДВП. И что поступает им это все из Новосибирска, из одного акционерного общества.
На пятом этаже в одном из мебельных салонов по стенам над дорогостоящими диванами в дорогом багете висели репродукции картин Винсента ван Гога. Цены от трех с половиной тысячи и выше.
— Это постеры, — объяснила мне девушка-продавец.
— Но ведь постер в переводе с английского означает плакат, — меня смущала несоразмерная цена за далеко не факсимильную репродукцию. Конечно, по сравнению с диваном картинка стоила просто копейки.
— А это плакат и есть, — посвящала меня продавец в таинства арт-бизнеса. — Это плакат с накатом на оргалит, ламинированный, за стеклом и в багете.
Подлинники ван Гога я видела. Ни с какими постерами, конечно, они несравнимы.
Я поинтересовалась: покупают ли люди эти репродукции.
— Не очень-то, — был ответ. — Они у нас больше для украшения нашего мебельного салона висят.
Как мало меняется жизнь, подумалось. Тот же китч, только не такой уж примитивный, те же репродукции, только с печатью более высокого качества. А смысл один — подделка под искусство. По мне так лучше календарь на стену повесить. И функционально, и яркое, оживляющее стену пятно, и дешево. И надоесть не успеет.
Конечно, все эти лаковые картинки, «корейская живопись», постеры — то же, что бижутерия для женщины, не удостоенной счастья носить бриллианты. А красивой быть хочется.
И все-таки. Мне, денно и нощно пишущей о художниках, вдруг стало обидно и за них, и за граждан, которые хотели бы купить настоящую профессиональную живопись, и вкус у них есть, и деньги, и понимание той истины, что только в подлинное произведение искусства стоит вкладывать деньги, что чем старше живопись, тем ценнее, что работа профессионального художника — это капитал. Как золото, как бриллиант. Но где в нашем городе они могут приобрести чье-то полотно или пастель? На выставках, чаще персональных, не всегда купишь. Персональная выставка ограничивает выбор посетителя уже тем, что творчество одного художника диктует и одну манеру. В мастерскую доступа нет, если у вас нет друзей, знакомых с художниками.
Художественных салонов как таковых практически не осталось, разве что салон «Художник», но и там главное направление — любительское искусство. Закрыта практически галерея «Колорит», ликвидированы культурные центры «Собор» и «Узоры». (О галерее «Сибирское искусство» здесь говорить не будем: она продажей картин занимается, но не как салоны — на других принципах).
Ограничен доступ у новокузнечан к произведениям профессионального изобразительного искусства.
Наш город, как ни странно, отличается от многих сибирских городов наличием профессиональных художников высокого класса.
Как говорил Александр Сергеевич, «Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать». У художников нет иного дохода, чем с их творений. Но в большинстве случаев новокузнецкие художники лишены этого дохода.
Среди самых почетных, думаю, покупателей — музеи. Последнее время наш городской художественный музей ориентируется лишь на подарки от художников. Редкий случай: Кемеровский музей купил у Ефросиньи Сиротюк несколько акварелей и живописное полотно. Время от времени областная администрация покупает у художников произведения на подарки большим людям. Но это эпизоды.
На один и тот же вопрос: «Кому продашь работы?» — мне одинаково отвечали и Валерий Лукьянчиков, главный художник города, и Петр Рещиков, председатель правления местной организации СХ, и другие художники: «Я давно ничего не продаю!» Кто-то мог вспомнить двух-трех знакомых, которые у них что-то купили несколько лет назад. И неважно, мэтры это или новички в искусстве.
Проблема ли это?
— Еще какая! — отвечали мне художники, к которым я обращалась с этим вопросом. То же говорили и коллеги, пишущие на темы изобразительного искусства. Кстати, наша газета о художественном рынке в городе, точнее, о его отсутствии писала ровно год назад. Изменилось только то, что закрыли, как я уже сказала, два выставочных зала.
Отсутствие в городе салона или, скажем, такого выставочного зала с постоянной экспозицией работ десятка профессиональных (!) художников, зала, где можно было бы получить подробную консультацию если не искусствоведа, то хотя бы просто человека, знакомого с творчеством новокузнецких мастеров, отсылает наш город в разряд убогих провинциальных городов, в разряд глухомани, где только и можно увидеть ширпотребные картинки — наследие клеенчатых русалок.
К кому этот вопрос? К управлению культуры, в чье ведомство не входят художники? К Союзу художников?
Кстати, у них есть зал не только в Доме творческих Союзов, но и в Художественном фонде на Октябрьском, 6. Зал этот потихоньку преображается. Но, мне кажется, пока уж очень потихоньку.
И персональные выставки здесь слишком, на мой взгляд, подолгу не меняются.
Петр Павлович Рещиков рассказал смешной случай, произошедший в этом зале. Вошли два хорошо упакованных человека, походили по выставке и остановились возле одной картины. Хотим, — говорят, — купить в подарок организации на юбилей. «Это далеко не лучшая работа», — сказал им Рещиков. «Но она же большая», — резонно ответили покупатели.
Еще и поэтому профессиональный салон нужен. Может, будет у новокузнечан еще и вкус воспитывать.