России посвящается

«Я русский бы выучил только за «Мурку» — так был назван первый городской фестиваль русского шансона, прошедший в «Луна-диско».Кто не помнит знаменитую «Марусю Климову»? «Даже злые урки и те боялись Мурки, воровскую жизнь она вела». При чем тут русский язык? При том, что страна, взятая на гоп-стоп большевиками, страна, половина которой сидела, а другая охраняла, и по сей день не избавилась от фени — воровского жаргона.
Как здорово сказал в свое время один остроумец: у нас не было диссидентов, у нас были отсиденты, досиденты и несиденты.
Так что, печальная моя страна, блатной шансон — твои народные песни. «Мурку» мы пели в пионерских лагерях, в пол-аккорда теребя три струны разбитой гитары: «Вот пошли на дело, выпить захотелось, мы зашли в шикарный ресторан. Там сидела Мурка в кожаной тужурке и из-под полы торчал наган». Романтика!
В зале — убеленные сединами и бритые до луковиц волос мужчины и взрослые девушки в основном.
На столах — водочка. Пиво — не тот напиток, расслабляет, а водочка — в меру — аккурат то, что надо под шансон.
Ищу глазами «пахана». Наверное, этот бритый, с белым воротником водолазки под самое горло. Нет, это конферансье — Гоша Удалой. Не знаю, как он зовется «в миру», Гоша Удалой — конечно, сценический псевдоним. В шансоне это чуть ли не закон жанра — просто обязан иметь каждый, кто его поет.
Фестиваль открывает гость из Москвы, бывший новокузнечанин Александр Кузнецов (так вот просто — без псевдонима). Говорит, что в юности ходил по парку Гагарина и пел песни. «Грошик» — об этом: «Говорила мама мне много лет назад: «Не ходил бы ты, сынок, с пацанами в сад». Послушал бы — не пел бы сегодня шансон. Мораль: маму, конечно, надо слушать, но надо жить своей головой. Шутка!
Но поет Александр Кузнецов здорово — завел зал с пол-оборота. Ну и куда без «закон — тайга, прокурор — медведь… Куда бежать — на сто верст тайга!»
Вот чего за границей нет!
Потом пел Евгений Клен. Насколько знаю, был он начальником дежурной части милиции, поцапался с руководством — гнобили, ушел. А коллеги до сих пор вспоминают, как слушали его записи. Хороший с выразительной хрипотцой голос: «Здесь парни хоть куда, здесь плавится руда, здесь самые красивые девчонки». Это — о Новокузнецке. Зал кричит: «Браво!»
«Владимирский централ — ветер северный — этапом из Твери», — классику поет Марат. Искренность зашкаливает.
Следующую песню он поет со стройной девушкой в красной бейсболке. Узнаем — Жанна Мусорок. Ее песня целиком построена на фене — какое пристальное, я бы сказал, знание жаргона! На «воронке» катали героиню ее песни милиционеры «подлецы-кобели». «Не опустилась я до лагерных мышей», — посвящает Жанна Мусорок свою песню всем работникам правоохранительных органов…
Всего 25 исполнителей. Разные по уровню, хотя все, пожалуй, до Александра Кузнецова не дотягивают. А и не надо: в шансоне главное, наверное, не это — задушевность, искренность, которые и делают его таким популярным.
Не «Сердцу хочется ласковой песни и хорошей большой любви» стали визиткой России, а именно шансон со всеми его правдами и кривдами: «Ты зашухарила всю нашу малину и за это пулю получай!»
Говорят, что фестиваль станет традиционным. В добрый путь, с почином!