«Родовое гнездо»

В Новокузнецком краеведческом музее есть вещи, которые и экспонатами-то трудно назвать. Но тем не менее это — предметы музейной коллекции. К таким несколько странным экспонатам относится медная дверная ручка от усадьбы наших именитых земляков — Булгаковых. Глава семейства — Федор Алексеевич Булгаков — с 1866 года занимал должность смотрителя Кузнецкого уездного училища. До этого несколько лет работал домашним учителем русского языка и литературы.Отзывы о кузнецком смотрителе были весьма лестные: «Штат кузнецких училищ самый счастливый в дирекции по отсутствии в нем болезни — некомплекта учителей, самый счастливый и по сомкнутости, согласию и дружеским отношениям всех членов ее… Причина тому заключается в благонамеренности, понимании своих обязанностей и деятельном участии в общем деле штатного смотрителя Булгакова…»
— Штатный смотритель был и прекрасным семьянином. Со своей супругой Татьяной Никифоровной, учительницей приходского училища, он обвенчался в ноябре 1885 года. Таинство совершал протоиерей Спасо-Преображенского собора Захарий Кротков, — рассказывает заведующая филиалом Инна Ульянова.
От этого брака родились пятеро детей. До зрелого возраста дожили двое: Вениамин и Валентин. О далеких детских годах в архиве музея хранятся воспоминания Вениамина Федоровича, рассказывающие о городе с тремя тысячами жителей, о жизненном укладе в семье Булгаковых. В них есть и описание дома — «родового гнезда», которое находилось на улице Соборной (до 60-х годов на улице Луначарского, 17): «Наш дом среди четырех сотен построек тогдашнего захолустного Кузнецка мы считали не последним в дюжине домов города… Мы любовались и гордились своим гнездом».
Дом был деревянным. Строевой лес — ель, сосну и лиственницу — поставляла Томь. Сибирские лесные великаны сплавлялись с верховий реки мимо Кузнецка в Томск. Даже через сотню лет, когда дом ни разу не ремонтировался, венцы основного сруба топор не брал: до того окаменели старые бревна! Дом был окружен садом. В нем росли и плодоносили кедры. За красной узорчатой оградкой — палисадник с кустами малины. По тесовой крыше шел тонкой, «столярной резьбы» парапет.
Всех детей выхаживала «нянюшка» — Акулина Дмитриевна из села Бунгура. В детской рядом с зыбкой стоял длинный синий нянин сундук с постелью и красной подушкой. Крашеный желтой краской пол детской всегда застилался полосатым в несколько рядов половиком, вытканым из цветных лоскутков. В простенке, между окнами, висело старенькое дешевое зеркало в простой коричневой оправе.
Вениамин Федорович вспоминает, как частенько из широкого гардероба они извлекали чиновничью парадную треуголку отца и его коротенькую шпагу. Нарядившись по очереди, в ночных рубашках маршировали по детской. В темноте любила детвора рассказывать всякие были и небылицы: о страшных разбойниках, утопленниках, охотниках-медвежатниках, о случаях захоронения мнимых покойников… Особенно отличался необычайными историями с большой долей вымысла друг детства Яша Конов, вскоре поступивший в первый класс петербургской гимназии. Истории вычитывали из копеечных книжек со сказочными лубочными картинками.
Рядом с детской располагалась столовая с большим длинным столом, старым буфетом и десятком стульев с деревянными спинками. На одной из стен висели часы-ходики с двумя гирями. Затем шла гостиная с овальным столом и креслами, зал со столиком, на котором стоял «гирафон» — музыкальный ящик, напоминающий старинную шарманку.
А вдоль стены — длинный узкий стол, на который во время прихода гостей выставляли вина и закуски. И каждый угощался «по-шведски» — всем, чем пожелает.
Детвора же лакомилась репой, брюквой и морковью. которые таскали из подполья. Няня давала терку, тарелку, и вскоре перед ними вырастали кучки натертых витаминных блюд. «Мы тогда в Кузнецке совершенно не знали, что такое яблоки, груши, апельсины, лимоны и мандарины. Нас кормила своими дарами родная сибирская огородная земля»…
При доме стояли флигель, два амбара, конюшня, баня и скотный крытый двор, в саду — десятки ульев. Коллежский асессор и смотритель Федор Алексеевич Булгаков слыл великолепным пасечником. И как писали о нем в характеристике: «Может быть, единственный в Сибири применяющий научные исследования и современные изобретения в деле пчеловодства».
Усадьба занимала 1429 квадратных сажен. Позднее, вследствие крайней необходимости, дом со всеми означенными при нем постройками и землей под ними решено было продать.
Федор Алексеевич запросил за него сумму в пять тысяч рублей, «хотя и стоит он мне до шести тысяч рублей, не считая моих многочисленных трудов и хлопот при его постройке, при посадке и поливке деревьев», — писал Булгаков в объявлении.
Второй сын — Валентин — тоже писал о «родовом гнезде». Есть у него труды и о пребывании Ф.М.Достоевского в Кузнецке. Он окончил Московский университет, был последним личным секретарем Льва Николаевича Толстого. Выпустил в свет несколько книг, написал десятки рассказов. Работал за рубежом, в годы Второй мировой войны прошел фашистский концлагерь, освобожден войсками союзников.
После войны, в 1948 году, вывез все ценное из созданного им за рубежом музея русской старины на родину, в Советский Союз. В том числе 150 картин Репина, Рериха, Коровина и других выдающихся русских художников. В России работал хранителем Дома-музея Толстого. Навещал и свою малую родину — Новокузнецк.